Черный меч царя Кощея

 — За пирожки я вам любого звероящера пархатого на лоскутки порву, пойдут гулять клочки по закоулочкам!

— Угощайся.

— А чего так мало-то? Тока два…

— Один тебе, один мне, — начал было загибать пальцы я, и оба пирожка исчезли в Митиной пасти до окончания моего предложения.

Только после этого он соизволил обратить внимание на печь. Обошёл её по кругу, оглядел со всех сторон, обнюхал, царапнул когтем, даже лизнул разок, а потом примерился и поднял заднюю лапу…

— Не сметь! — заорал я, замахиваясь на обнаглевшего волчару посохом.

"

"Митяй догадливо шарахнулся в сторону, пометив какую-то одинокую берёзку, но, слава богу, не чужое имущество, данное мне в безвозмездную аренду. Пока он, насупившись, смотрел на большую палку в моих руках, я как можно короче объяснил младшему сотруднику происхождение самоходной печки и принцип действия посоха Деда Мороза.

— Ух ты, а пальнуть дадите?

— Митя, ты волк, у тебя лапы для прицельной стрельбы не предназначены.

— От так, как всё самое интересное, так сирота вечно в пролёте, — попытался всплакнуть он, убедился, что давлением на жалость меня не возьмёшь, и продолжил уже по делу: — А хоть на печке прокатиться можно? Или опять вы ехать будете, а я пешкодралом, язык на плече, позади вас пыль глотать?.

.

— Залезай, — широким жестом предложил я, места хватало.

— Благодать, — едва не замурлыкал Митя, запрыгивая ко мне и грея волчье пузо о ещё тёплые кирпичи. — Никита Иванович, вы б дровишек подбросили, а то угли прогорают. Самому же с комфортом ехать приятственней…

Разумно.

Я слез с печи, поломал о колено пять-шесть павших веток потолще, сунув их в зев печки. Сухая древесина занялась быстро. Подкинув ещё на всякий случай (дорога длинная), я забрался к Мите, подвинул его с командирского места управления и скомандовал:

— На Стеклянную гору! Печка, вперёд! Надеюсь, маршрут знаем?

Печь пыхнула трубой, словно бы подтверждая заданный курс, и чухнула белым крейсером с места. Митяй радостно завыл, подняв морду к небу, по всему лесу тут же раздалось ответное волчье пение.

Красиво, слаженно, с переливами, но, знаете ли…

Надо побыстрее возвращать парня в человеческий облик, а то его уже, кажется, своим считать начинают. И самое опасное, что натура у него увлекающаяся, решит побегать с волками до зимы, а потом мы его в отделении вообще не дождёмся. Хотя, быть может, так и зародились страшные сказки о милицейских оборотнях в погонах…

Поездка на Емелиной печи оказалась даже более комфортной, чем на сером волке.