Черный меч царя Кощея

По идее за всю мою глупость мне следовало бы боднуть вековой ствол с разбегу. Морально полегчало бы, но физически мог и убиться на фиг, а мне оно сейчас не очень надо…

— Ты же не видел, как погиб Кощей! Тебе лишь показали косвенные улики его смерти! Неизвестно чей череп, над которым Яга даже коротенькой экспертизы провести не успела. Раз оплавленная корона есть, значит, вот он, Кощей! Конечно-о!!! А то, что по идее корона могла так оплавиться, только будучи надетой именно на голый череп без малейших признаков плоти, тебе в голову не приходило?!

Я ходил кругами вокруг сосны, чувствуя всё нарастающее раздражение.

Такое бывает, когда вдруг понимаешь, каким идиотом ты был и какого дурачка из тебя делают. А уж где разгуливали мои мозги, опыт и логика во время всего этого дела, остаётся только гадать…

— Ты же Митьку учишь: факты, факты и ничего, кроме фактов, а сам? Ломаешь себе голову, как это фон Дракхен всё о нас знает, всегда во всеоружии, играет нами, как куклами, а нет чтоб вспомнить, какого размера мозг у ящериц, змей и динозавров! Кощею своего дворца не жалко, ему наверняка в тот же день пятьдесят тысяч узбекских шамаханов заново весь евроремонт навели.

Представляю, как он веселился, глядя на наши тараканьи бега с препятствиями…

Крыть было нечем. Каждый человек сам себе судья и прокурор, у нас, милиционеров, плюс ко всему добавляется ещё и отсутствие нормального адвоката.

То есть глупость, совершённая при исполнении, становится таковой вдвойне! А если начинаешь оправдываться перед самим собой, значит, признаёшь как минимум половину вины…

— Он же просто заключил договор со Змеем, настроил его против Лукошкина и решил в кои-то веки избавиться от меня чужими руками. Даже свою смерть ради этого разыграл как по нотам, лысый хрен Сальери! И сейчас сидит где-нибудь, хлещет какой-нибудь алкоголь и хихикает, наблюдая за нашей беготнёй через своё волшебное зеркало.

Пусть оно и не столь совершенно, как прошлое, Кощей сам жаловался. Но мы-то, но я… Как бы мне стоило дать такого пинка, чтобы летел я отсюда до Чаринг-Кросса!

Решив этой знаменитой фразой великого сыщика закончить обряд самобичевания и самокритики, я оправил форменную рубашку и вернулся к девушкам.