Он удивлялся: ведь все эти женщины выросли при советской власти, в детстве были пионерками, потом, наверное, комсомолками, а сейчас торгуют, словно всю жизнь при капитализме провели.
– Вина или водочки дешевой не хотите? – раздался вдруг вкрадчивый голосок.
Славка остановился. Никаких бутылок на прилавке он не увидел, поэтому слегка опешил. Женщина лет соpока пяти с худым, остpым, как плотницкий топоp, лицом, пеpегнулась чеpез узкую железную столешницу.
– Водка – двадцать пять, вино – тридцать, – женщина pаспpямилась и сменила тон на сугубо деловой.
– А как насчет качества? – Славка решил завязать разговор. Сертификата, небось, нет и в помине?
– Если надо, нарисуем, только это ещё семь рублей будет, – рассмеялась женщина, показав мелкие остpые зубки. – Да ты не бойся, забирает не хуже заводской, главное, закусывай, а не занюхивай. Можешь пивом запивать. Ну как, берешь пролетарскую?
Она выжидательно уставилась на Славку."
"Тот сделал вид, что раздумывает, и неторопливо зашарил по карманам, словно вспоминая, где у него деньги лежат.
Теперь, когда торговка была заинтересована, чтобы потенциальный покупатель не сорвался с крючка, можно задать ей вопрос. И Славка, продолжая хлопать себя по карманам курточки, спросил словно невзначай:
– Тут вчера, говорят, женщина сгорела?
Торговка переменилась в лице: посерьезнела, улыбка сползла с поджавшихся губ, глаза сузились. Вопрос не просто оказался неприятным, он её напугал.
– Не знаю ничего, меня тут вчера не было, – она поставила на прилавок бутылку и раздраженно спросила: – Ты брать уже будешь или нет?
Славка ничего не ответил, молча двинулся дальше, слыша позади сердитое бормотанье.
Он миновал ещё пару теток, нахваливающих свои товары, обогнул мордатого кавказца, внюхивавшегося в копченую курицу, и поравнялся с не очень радостного вида бабулей, скучавшей над разложенной мелочевкой. Взял в руки коробок спичек и с деловитым видом спросил:
– Какой фабрики спички?
– А кто ж её знает? – удивилась старушка.
– Поди, разницы-то никакой?
– Есть разница, большая, – внушительно сказал Славка. – Я вот череповецкие люблю – не ломаются и загораются легко. А то возьмешь какое-нибудь барахло и мучаешься потом. И вообще – чревато. Вчера здесь женщина сгорела, слыхали, небось?
– Ох, – старушка всплеснула руками, – рассказывают, так прямо ужас. Она всем видом своим постаралась показать, какой это ужас. – Кто вчера был, так, почитай, никто сегодня не пришел, страх такой.
