Они промчались узкими складскими проходами, перепрыгнули через покойника, добрались до окна, и Ямщиков выскочил на улицу. Только тут он сунул пистолет обратно в кобуру и принял на руки Виолетту вместе с гитарным футляром. Горячее марево клубилось в окне.
* * *
Славка глядел на корчившегося в муках, горящего человека и каменел от ужаса. Более жуткого зрелища он даже в самых крутых фильмах не видал. Внутри склада рвались бочки со спиртом, оглушительно и гулко. Каждый раз из окна выбрасывались клубы огня и жирного дыма от горящей пластмассы.
Казалось, бетон стен тоже начинает гореть и плавиться. Хлопья сажи крутились в воздухе, словно черный снег.
Обожженный, дымящийся человек встал на четвереньки и тихонько пополз в сторону Славки. На полпути между ними лежал пистолет, отлетевший, наверное, ещё в момент взрыва. Похоже, человеку нужен был именно пистолет. Он уже не кричал, а только со свистом дышал разинутым ртом. Вдохнув раскаленного воздуха, он, видать, обжег легкие и горло. Снаружи, впрочем, он сохранился ещё хуже.
Волосы на голове сгорели, оставив черные хлопья и мутные пузыри, лицо тоже уберечь не удалось, на нем темнели пятна и кожа мелко морщилась, как пенка на кипяченом молоке. Он уже не кричал, болевой шок отключил нервную систему.
Человек полз, уставясь широко раскрытыми, неподвижными глазами без ресниц и бровей на валяющееся в двух шагах оружие. Одежда, все ещё тлеющая и дымящаяся, превратившаяся в рыхлый угольный панцирь, отламывалась и спадала с ног и спины скоробленными скорлупками, обнажая влажно-розовую плоть, с которой отстала и сползла обугленная кожа.
Казалось, огромное отвратительное насекомое вылезает из старого панциря, чтобы обсохнуть и покрыться новым, твердым и блестящим хитином. Человек тянул к пистолету скрюченные пальцы с пожелтевшими от жара ногтями и никак не мог дотянуться. Хлюпая горлом, роняя длинную слюну из разинутого рта, продолжал ползти.
И Славка, стиснув зубы, пополз ему навстречу. Они встретились взглядами, полными ненависти, и Славка узнал Белого.
Сейчас, впрочем, ему бы пошла кличка Черный. Первым до пистолета добрался Славка, зацепил рукой и отбросил не глядя. Вороненый ""макаров"" отлетел в узкую щель под ящиком с оборудованием, стоявшим на дощатых полозьях. Белый уронил лицо на руки, а когда снова поднял, то в глазах у него читалась обида. Он проиграл, хоть и имел полные руки козырей.
– Вспомни, как ты мою маму живьем жег, – сказал Славка тихо, почти шепотом.
– Это Чума, – с усилием выдавил Белый.
