Два года назад Славка потерял ещё одного друга. Они должны были выйти на восхождение из штурмового лагеря перед рассветом. Володька, напарник по связке, выбрался из палатки первым, чтобы приготовить рюкзак и веревки, а Славка ещё пару минут шнуровался. Когда вылез наружу, напарника возле палатки не оказалось. Он бесследно исчез. Его рюкзак и два мотка веревки лежали рядом. Площадка была совсем крошечной и в полутора метрах от входа обрывалась двухкилометровой пропастью. Скорее всего, Володька сорвался в потемках.
Вот тогда кто-то и прокаркал: ""Через два года твоя очередь.""
Когда ребята ушли, Славка затосковал. Лежал с закрытыми глазами и думал, как все плохо получается: мать погибла, надо хоронить, а он сам в больнице отлеживается. Деньги нужны, а работу теперь отдадут другим. Через месяц-полтора он, допустим, придет в норму, а рабочий сезон уже закончится. Да и мышцы придется заново подкачивать. И в экспедицию он рискует не попасть, тем более что денег не будет.
А дальше что? Контракт на высотные маляpные pаботы перешел к другим, следующей весной Никита с напарником продолжат красить, а он навсегда за бортом. Значит, надо будет другой заработок искать. Нет денег – нет и восхождений, спонсора ему не найти, это точно. Теперь вся жизнь его лишается смысла. Лучше бы он тогда, два года назад, пропал на рассвете, сгинул в пропасти. И все это происходит по вине нескольких подонков, которым чем-то не угодила его пожилая мать, а потом и он сам попался на глаза.
Они будут и дальше жить в свое удовольствие, а он… Славка заскрипел зубами от бессилья, даже в груди больно сделалось от напряжения и глаза защипало.
– Что, сильно больно? – участливо спросил кто-то из соседей по палате.
– Нет, – Славка отрицательно помотал головой, – уже прошло.
Сквозь сжатые веки все равно просочились предательские слезы и потекли на подушку. Он открыл глаза и проморгался, попытался улыбнуться распухшими губами в полустертой зеленке.
Слезы отступили, тело расслабилось. Что он, в конце концов, себе позволил? Держись, альпинист, вся крутизна ещё впереди. Эти паскуды ему за все заплатят. И за жизнь матери, и за его боль, за разбитые мечты и отнятый смысл жизни. Заплатят в прямом и переносном смысле. Во всяком случае, он теперь знает, для чего живет: не дать им спокойно спать, этим гадам.
* * *
В горах всякое может случиться, а ""Скорую"" не вызовешь.
