Славку неприятно поразило количество молодых парней, явившихся проводить в последний путь погибших приятелей. Человек полтораста. Что в городе имеется столько бандитов, Славка и не подозревал. Потом ему пришла в голову мысль, что это все члены лишь одной группировки. Он вспомнил рассказ ""недорезанного"" в больничной палате, который объяснял, что таких группировок в городе аж целых пять.
Постороннему человеку к двум выставленным в центре двора полированным гробам было не протолкаться. Все подходы вокруг забивали десятки легковых автомобилей самых разных марок и два заказных ""Икаруса"".
А весь двор был запружен разнокалиберными молодчиками и их юными, радужно раскрашенными подружками. Славку удивило, что основная масса юнцов была отнюдь не атлетического сложения, скорее даже хилого. На некоторых прыщавых мордочках даже поблескивали очки. Видно, прошли времена крутых спортсменов и качков. Сейчас в бандиты брали всякую дворовую шпану. Да и то сказать: чтобы старух на базарчике пасти, стальные мускулы необязательны.
Славка близко подходить не pискнул. Если бы его опознал кто-нибудь из бpигады, ломавшей ему pебpа на газоне возле уличного pынка, он мог бы заново оказаться в больнице. Поэтому он вошел в пятиэтажку, стоявшую в самом дальнем конце пpодолговатого двоpа. Устроившись у сто лет не мытого окна подъезда на площадке между вторым и третьим этажами, Славка достал из сумки ""Фотоснайпеp"", pаспахнул пеpекошенную фоpточку и с расстояния в двести метров отснял две пленки, зафиксировав почти всех, кто подходил к гробам и оказывался лицом к объективу.
Возле покойников сидели на стульях две женщины в черном и стояли кучкой ещё какие-то понурые люди, наверное, родня. Славка не испытывал никаких угрызений совести, глядя на них. В первую очередь потому, что их расплывчатые движения на таком расстоянии не прочитывались, а горестные вопли и рыдания вовсе не были слышны. А ещё он думал о своей матери в нищем заколоченном гробу, туго обтянутом дурацкой тканью кремового цвета, сквозь которую явственно проступала шероховатая поверхность неструганых досок.
Он даже не смог тогда сказать никаких слов прощания, зная, что в заколоченном ящике вместо матери лежит какая-то обугленная головешка.
Закончив съемку, он тут же спрятал ""Фотоснайпер"" в сумку и отправился на вокзал. Там сдал в киоск ""Фуджи-фото"" обе пленки в проявку и заказал контрольные оттиски со всех получившихся негативов.
