Казалось, что они просто катаются на ""волгах"" или вообще ничего не делают, изредка снисходя до пассажиров, которые униженно просят подвезти, заглядывают в кабину и со страхом ждут ответа: а вдруг не по пути?
Свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция, и мир перевернулся. Прошли времена, когда инженер, ученый, врач и прочий интеллигент в пенсне считался барином. Советская власть превратила в барина вчерашнего лакея. Официант, швейцар, бармен, таксист (раньше назывался извозчик) и прочая обслуга вдруг возвысилась до заоблачных высот.
И сверху презрительно посматривала на интеллигентскую шушеру, считающую рубли до получки. А на работяг и вовсе не смотрела, только плевала да покрикивала.
Начальники тоже жили неплохо. Хоть и обитали точно в таких же квартирах, как работяги, но по одной семье, а не по три-четыре в соседних комнатах. Так же ездили на юг, только по льготным путевкам и в более роскошные пансионаты. Покупали такую же мебель, только без десятилетней очереди и по госцене.
А главное, они не выставляли свое богатство и женам-детям не позволяли. Вовремя платили партийные взносы и говорили с трибун правильные речи о благе человека, упорном труде и светлом будущем.
Низовые распорядители дефицитом – продавцы, завсклады торговых баз, ресторанные труженики и им подобные, наоборот, всячески старались выделиться, растопыривая холеные пальцы, унизанные золотыми ""гайками"". Носили кожаные ""польты"" и ""шотландские"" мохеровые шарфы, придававшие крашеным лицам торговых женщин нечто поистине зверское.
В блеске такого благосостояния моментально выцветали лозунги над заводскими проходными, гораздо быстрей, чем под солнцем. ""Труд – дело чести!"" ""Мы придем к победе коммунистического труда!"" ""Решения съезда – в жизнь!""
Белый видел, не слепой, что родители всю жизнь корячатся на работе, а толку? Так и не выбрались из коммуналки. Вся радость, что вместо одной комнаты стало три, а на кухне не четыре стола, а два. А вот соседскую квартиру каким-то путем получил шустрый дядя на себя одного, сейчас там кипит ремонт, полдесятка работяг пашут от темна до темна, а дядя появляется только для проверки качества.
Ясно, что дядя не в вагонном депо квартиру выслужил, не на паровозе такие бабки закалымил.
Потом вдруг в свободной продаже появилось все, что душе угодно, деньги стали считать тысячами и миллионами, но Белый слышал от родителей одно и то же:"
"– Денег нет. Мы не можем себе позволить. На еду едва хватает.
