Нина покачала головой:
– Зачем мне его прибивать… Шатается он, поди, где-то. Эх, я ведь как нарочно в тот вечер деньги большие из кошелька переложила к дрожжам! Дай, думаю, перестрахуюсь. Вот вам и страховка.
– Так вот вы почему кошелек уронили, – сообразил Илюшин. – Вы купюры из него доставали!
– Доставала, – вздохнула Нина. – Лучше б не трогала. Хоть что-то бы сохранили.
Григорий тем временем от молчаливого гипнотизирования реальности перешел к каким-то заклятиям. С губ его срывалось неразборчивое бормотание, пальцы шевелились, словно он плел ловчую сеть.
– Выпей, братец! – окликнула его Нина. – Что уж с тебя, дурня, взять. И сердиться-то я на вас не могу, сама виновата. Предупредить надо было.
Григорий дернулся и перевел на нее осоловелый взгляд.
– Нин, а Нин…
– Что тебе, горе мое луковое?
– А как ты думаешь…
Григорий снова оборвал свою речь. Слова выдавливались из него порционно, как из банки с дозатором.
– О чем? – кротко спросила Нина."
"«Ай да женщина! – восхитился Бабкин.
– Эти два остолопа выкинули все ее накопления, а она их не ошкурила и даже на лапшу не порубила».
– А как ты думаешь, – сделал Григорий третий подход, – эта коробка из-под дрожжей… Она долго размокает?
3– Поверить не могу, что мы это делаем, – сказал Сергей Илюшину.
– Ты радуйся, что мы не делаем этого на постоянной основе, – отозвался Макар.
– Типун тебе на язык!
– К тому же, – продолжал Илюшин, морща нос, – у нас с тобой самая чистая работа. Ты мог бы стоять в первых рядах, как многострадальный Григорий.
– Григорий заслужил, – проворчал Бабкин. – А я вообще не при делах.
Да, с какой стороны ни глянь, Сергей Бабкин не имел никакого отношения к общему решению пойти и вылавливать дрожжи. А самое главное, и не желал иметь. Но Макар Илюшин загорелся этой идеей, радовался как ребенок, говорил, что он не может уйти, потому что кто-нибудь обязательно шмякнется в кожемякинский сортир и вот тогда-то начнется настоящее веселье.
К концу его зажигательных речей Нина Борисовна взглядывала на Бабкина не просто сочувственно, а уважительно.
Сергей старался не выпячивать героически подбородок, хотя очень хотелось. Эти люди с Илюшиным плотно пообщались всего час, а он с ним проводил все рабочее и половину свободного времени.
– Если нас застанут за чисткой чужого сортира, стыда не оберешься, – бормотала Нина Борисовна на пути к месту назначения. Петруша стоически молчал и только прерывисто вздыхал время от времени.
