Дорога за калиткой осветилась фарами: приехала машина полиции, а за ней «Скорая», которых успел вызвать Макар Илюшин.
5– Хлебников, Дмитрий Дмитриевич, – повторил следователь. Сверкала вспышка фотоаппарата, эксперт что-то диктовал лопоухому юноше, ходившему за ним по пятам с блокнотом, еще двое, почему-то в бахилах, перетаскивали в машину Елизавету Архиповну – в общем, атмосфера была самая деловая.
Следователь Хлебников имел до того вытянутое в длину лицо, словно целью его подбородка было встретиться с коленями.
И подбородок, упорно следуя за мечтой, оттягивал остальную физиономию. Щеки пошли у него на поводу и тоже обвисли, нос поразмыслил и не стал сопротивляться. «Черт с вами», – согласились нижние веки и собрались в длинные мешочки. Один лишь лоб твердо удерживал позиции. Лоб у Дмитрия Дмитриевича был ровненький и будто бы по линейке отмеренный. Хлебников этим ровным лбом втайне гордился.
– Пудовкина, значит, Елизавета Архиповна?
– Пудовкина, – кивнула несчастная Нина.
– Матушка ваша?
Сысоева непроизвольно перекрестилась.
– Господь с вами.
«Будь она моей матушкой, я бы до таких лет и не дожила, в петлю б полезла», – читалось за ее импульсивным восклицанием.
– А кто? – нахмурился Дмитрий Дмитриевич.
– Тетка она мне. Двоюродная сестра матери покойной.
– Тоже покойной? – остро глянул следователь.
– Такая у нас семейка! – внезапно раздался хриплый рык Пахома Федоровича. – Все покойные, в кого ни плюнь!
Все дружно вывернули головы. Старец удовлетворенно пощипывал щетину.
– Дед – скончался! – отметил Пахом, очень довольный всеобщим вниманием.
– Бабка – померла! Сестра ее – туда же! И племяшка отдала Богу душу. Псина – и та чуть не сдохла! – Он торжествующе оглядел присутствующих и закончил свою мысль: – Неладно что-то в датском королевстве!
Следователь быстро записывал.
– Где обычно Пахом Федорович проживает? – спросил Макар у Риты.
– В квартире своей, – процедила та. – С сиделкой. Которой мать с отцом платят, чтобы она за ним ухаживала.
«А лучше бы заплатили, чтобы она его подушкой придушила», – отчетливо слышалось в её интонациях.
– Так и запишем, – согласился Илюшин.
И Макар, к изумлению Саши, выудил откуда-то карманный блокнот и действительно принялся что-то лихо строчить не хуже следователя.
Дмитрию Хлебникову этот демарш не понравился. Он в довольно резкой форме попросил представиться.
– Илюшин, Макар Андреевич, – ласковым голосом, которым царица сообщала «Марфа Васильевна я», сказал Макар. – Юрист из Москвы.
