Когда их семейную лодку после всех водопадов вынесло в спокойное русло, роли распределились так: на носу сидела Нина, указывала, куда грести, и сама же махала веслами. А Петруша лежал в лодке, улыбаясь, и целиком полагался на волю провидения и жены (причем жене доверял больше)."
"Расстановка эта имела для семейства Лобановых неожиданные последствия. Брат Нины Гриша внезапно начал крепко выпивать. Родственницы пытались излечить его от пагубного пристрастия, но Лобанов-младший был непоколебим. «Я на Петьку посмотрел, – отвечал он на все увещевания, – и осознал, что жизнь моя была полна ложных ценностей.
Идите к черту, бабьё!»
Получив твердый отпор от мужского представителя своего клана, женщины растерялись. «Хочу пить – и пью! – орал Григорий. – Обретаю свободу!»
С алкоголизмом сталкивались и прежде. Но впервые он был возведен в ранг политической программы.
«Пить или не пить? – провозглашал Григорий. – Что за вопрос!»
И пил.
Его даже стали уважать. Он сломал невидимую ограду. Вырвался из сыромятных пут женского владычества.
Удрал с пастбища в дикие прерии. До него подобное удалось лишь деду Пахому, впавшему к старости в маразм. На эту территорию женщинам прохода не было.
– Значит, Елизавета явится! – Григорий нервно хохотнул. – Веселый семейный вечерок намечается! Этих-то сколько будет?
– Трое, – сухо ответила Нина.
– Первая – невестушка. А остальные? Папаша с маменькой?
– Родители у нее за границей. Подругу везет с мужем.
Григорий подкрутил ус и крякнул.
– Мужа – это она зря. Муж нам тут не нужен.
Мы и сами справимся. Верно, бабоньки мои?
«Бабоньки» переглянулись. Очень уж странный тон был у Григория.
– С чем справимся, дядь Гриш? – осторожно спросила Рита.
– Ну как же… Встретить дорогих гостей, накормить, с родней познакомить.
Нина расслабилась. На какую-то секунду ей показалось, что брат лишь прикидывается ничего не понимающим. Нет, слава богу, и в самом деле не понимает. Мужчины – слепцы!
– Ритк, а Ритк, – позвал Григорий.
– М-м?
– А скажи-ка мне…
– Что, дядя Гриша?
– Ты веревочку уже приготовила?
Рита подняла на него недоумевающие глаза.
– Какую веревочку?
– А задушить эту красотку?
Вот тебе и раз, подумала Нина. Вот тебе и слепец.
Она быстро обернулась к двери – не подслушивает ли кто.
– С ума сошел! Что несешь-то?
– Не задушить? – удивился Григорий. – Топориком тюкнуть?
– Гриша!
– Молчу-молчу! – Он приложил палец к губам и сделал большие глаза. – Могила!
Рита вздрогнула.
– Я – могила! – захохотал ее дядюшка.
