– Мог бы и раньше догадаться! Крутись теперь передо мной волчком, пытайся выведать у меня секреты».
– Никого я не видела, – с нескрываемым злорадством уронила Алевтина. – Темно было!
3– Я все время находился дома. – Петруша с достоинством одернул кургузый пиджачок. – Никуда не выходил. Не понимаю, к чему ваши вопросы.
Из угла что-то утвердительно промычали. Там томился похмельный дядя Гриша. Макар собирался побеседовать с ним отдельно, но Григорий внезапно уперся лбом и отказался уходить из комнаты.
Петруша с благодарностью взглянул на родственника. У Илюшина сложилось впечатление, что муж Сысоевой побаивался разговора.
– Вы, наверное, забыли, – мягко возразил Илюшин. – Вы сначала заглянули на кухню, а потом ушли из дома.
– Поклеп! – воспрял Григорий. – Мы с ним вместе сидели… в покер!
– В покер?
– Играли в покер, – уточнил Гриша. – Слушай, паря, а ты сам-то как насчет картишек? Раскинем, может, то-се?
Он поскреб по волосатой груди, видневшейся в вырезе широкой рубахи.
Илюшин обратил внимание, что хотя рожа у Григория опухшая и красная, рубаха на нем свежая. Любопытно было бы узнать, подумал он, сестра ему отгладила одежду или жена. От ответа на этот вопрос многое зависело.
– Покер! – неуверенно обрадовался Петруша. – Играли! Да-да! В дальней комнате, за чуланом.
– Где матрасы, – зачем-то добавил Гриша. – Выкинуть надо бы их, Петь.
– Выкинем! – пообещал приободрившийся Сысоев. – Вот Елизавету похороним и выкинем.
– До кучи, – согласился Макар.
Муж Нины уставился на него круглыми, как у голубя, невыразительными глазами. Наступило молчание: мужчины решали, как отреагировать на реплику Макара и не скрывается ли за ней что-нибудь оскорбительное.
– Зачем же на кучу, – не согласился Петруша. – На куче у нас отбросы всякие. А матрасы на городскую помойку оттащим.
Макар проявил редкостную дотошность и попросил уточнить, правильно ли он понял, что с девяти двадцати до момента, когда все снова вернулись в сад, Григорий Борисович и Петруша не покидали дома.
– Тебе ж русским языком говорят, чудак-человек! – отечески рассмеялся Гриша.
Петруша просто стеснительно кивнул. Макар потрепал шевелюру и щелкнул пальцами, будто вспомнив:
– А супруга ваша утверждает, что слышала ваши голоса во дворе!
– Кто? – испугался Петруша.
– Нина.
– Выдумала! – соврал Гриша.
– Забыла! – соврал Петруша.
