Черный список

С какой стати иначе она делилась бы с ним сведениями о том, что ее бывший муж увольняется из милиции на пенсию? А Борис Рудин мне действительно не нравился. И дело не в том, что я знал о нем что-то порочащее, в наше время непорочны только новорожденные. Не нравился он мне, и все тут. И работать на него я не хотел. А даже если бы и хотел, то не смог бы. Местное уголовно-розыскное начальство не потерпит моего вмешательства в ход расследования, если у меня не будет соответствующих документов. И самое главное — я хотел, чтобы убийства на кинофестивале «Золотой орел» были раскрыты Сережей Лисицыным, а не частным детективом Стасовым.

— При чем тут нравится тебе Рудин или не нравится? — сердито сказала Рита. — Речь идет о работе и, между прочим, о деньгах. Кончится у тебя отпуск, ты уволишься — и что будешь делать? Груши околачивать? Тебе предлагают работу, хорошую работу, и хорошую зарплату, а ты дурака валяешь.

"— Рита, я могу еще подумать о том, чтобы пойти работать к Рудину, но о том, чтобы помогать в расследовании сейчас, и речи быть не может. Я не стану связываться с нарушением закона. Здесь очень суровое местное начальство, и мне не нужны неприятности за занятие детективной деятельностью без лицензии. Тебе понятно?

— Мне понятно, что ты просто упрямый, несносный тип! — Она почти кричала.

И я вдруг понял, что ей было бы очень приятно, если бы ее нынешний любовник смог нанять на работу ее бывшего мужа.

— Согласен, — миролюбиво сказал я, с трудом сдерживая смех. — Я упрямый и несносный. Но сидеть в тюрьме я не хочу. И иметь неприятности тоже не хочу. Имею я право этого не хотеть? Имею. У тебя есть возражения?

— Ты все-таки подумай. — Она чуть сбавила тон. — И если надумаешь, позвони Рудину. Вот его телефон.

Она протянула мне глянцевый прямоугольник визитной карточки, на которой было написано: «Киноконцерн РУНИКО. Рудин Борис Иосифович. Президент». Ниже — московские адреса и телефоны, а на обратной стороне шариковой ручкой нацарапан телефон местной гостиницы. Я сунул визитку в карман. Только сейчас я обратил внимание, что уже совсем стемнело, буквы на визитке я различал с трудом.

Я повернулся к Лиле и увидел, что она читает, поднеся раскрытую книгу к самым глазам.