Только на третьи сутки, перед самым отъездом, Филимон Прокопьевич вдруг вспомнил, что у него в грудном кармане пиджака, тщательно зашитые Меланьей Романовной, лежат колхозные семь тысяч рублей. Деньги взял на покупку сбруи. Кинулся прямо с базара в ближайшую сберкассу, а там – из маленького окошечка да медовым девичьим голосом:
– Опоздали, товарищ. Реформа закончена. Где же вы были?
– Деньги ведь! Деньги! Не мои, колхозные! Семь тысяч!
– Идите в банк.
Поплелся Филимон Прокопьевич в Госбанк.
Едва ноги тащил. Прохожие на тротуарах оглядывались: не болен ли мужчина?
Бормоча молитву, «мужчина» поднялся на второй этаж Госбанка. От окошечка кассира – к управляющему, Попался человек добрый, обходительный, вежливый, но до чего же неподатливый! Все допытывался; откуда? По какой причине приехал в город? Филя бубнил, что денежную реформу провел в дороге.
– В какой деревне ночевали в день денежной реформы?
– В дороге же, говорю.
– Среди поля?
Филя пыхтел.
– Вроде к Малой Минусе подъехали.
– В котором часу подъехали?
– Часов не имею, товарищ.
– А утром из какой деревни выехали?
– Из Малой Минусы.
– Что же там не обменяли?
– Так ведь только слухи бродили про реформу! Да разе мыслимо, думаю, чтоб советские деньги при Советской власти лопались без всякого переворота. Это же уму непостижимо!..
– Значит, денежная реформа застала вас в городе?
– В точности у винзавода, товарищ. Воссочувствуйте за ради Христа!
– Так что же вы не обменяли деньги? – не понимал Филимона управляющий.
– Из ума вышибло. Так пристукнуло, что и дух вон.
Ничего не поделаешь – неси убыток, Филимон Прокопьевич.
«Эх-хе-хе! Погорел я, знать-то, окончательно. Таперича сел на щетку… Кабы был дома – хоть десять тысяч, а мои были бы. И то денежки! Теперь и карточек в городе не будет. Вольная торговля открывается. Ох-хо-хо! Чем отчитаюсь перед правлением колхоза? Хоть бы с шелудивых поросюшек сорвал щетинку, а ведь девкам доверил продажу!»
Кругом вышла поруха.
Приехал Филя домой из города – еле-еле душа в теле. Не успев перенести ноги через порог, спросил у Меланьи Романовны:
– С деньгами как?!
– Прибегали тут девчонки, грят, еформа какая-то прошла. Ишшо звали на еформу. Турнула их.
– Турнула?! – Филя еле прошел в избу.
– А как же! Все подсватываются доченьки к денежкам. Пусть сами наживут, лихоманки.
