Жулдет еще не успел набрать воды. По каменистому руслу бурлила ледяная суводь. Лошади фыркали и ни как не шли с берега в реку. Агния взяла за повод Андрюшкиного солового и первая спустилась к реке. Андрюшка побаивался: а вдруг собьет бурное течение?
Переправились благополучно.
На берегу Жулдета показалась пасека. На обширной елани – рядками расставленные ульи с утепленными днищами.
Андрей Северьянович встретил Агнию с Андрюшкой не особенно дружелюбно. Сказал, чтоб лошадей расседлали подле омшаника, подальше от пчел.
«Уж не передумал ли?» – мелькнула отрезвляющая мысль.
– Вы так и живете один? – поинтересовалась Агния, когда расседлала лошадей.
– Со пчелами живу, дева. Один сдох бы. Без родства – душа омертвеет. Слыхивала? То-то и оно.
Вот и пойми: если с пчелами он, значит – не один.
– Ждал вас через недельку-две. В тайге снега, почитай, чуть тронулись. Как одолеем ледник – ума не приложу. В избушке устроитесь или в омшанике? Смотрите, где лучше…
И пошел куда-то в тайгу.
А вернулся поздним вечером. Долго грелся возле огня, решительно не обращая ни малейшего внимания на Агнию с Андрюшкой. Агния с сыном опять развели костер, и каково же было их удивление, когда на склоне горы они заметили пятно огня. Это же Матвеев огонек! Вот так спрятались. Хорошо еще, что Андрей Северьянович не заметил.
Но космач узнал-таки, что Агния приехала не одна.
Когда на рассвете собирались в дорогу, он долго к чему-то принюхивался и бормотал нечто невнятное себе в бороду.
– Благослови, господи! – перекрестился Андрей Северьянович перед дорогой, не снимая шапки, и тут же оговорился: – А в бога я не верую. Дурман один. У меня свой бог – тайга-матушка. Молюсь, чтоб зверь не тронул.
И вдруг спросил:
– А ты что, дева, вроде сопровожатых взяла? Огонь жгли вот там. А кому жечь? Охотников поблизости нету, да и на кого охотиться в такую пору? Говори: кто там?
Агния попробовала уклониться от ответа, но Андрей Северьянович рассердился:
– Не мальчонка я, за нос не води.
Доверия нету – с места не тронусь.
– В той стороне у нас геологи. У них свой маршрут, у меня свой.
– Эх-хо-хо! – покряхтел космач и пошел впереди гнедика Агнии.
«Доверия нету, вот оно какая музыка, – бормотал себе под нос Андрей Северьянович. – Опять-таки: через что я должен иметь доверие?»
Подумал и решил: заслуг для доверия не имеет.
XIV
Далеко от пасеки не уехали. Кони по пузо вязли в глубоких наметах рыхлого, крупитчатого снега.
