За три недели Агния привыкла, что в теснине, кроме нее и сына, никого нет, что «смертное место» совершенно безлюдное.
Вернулась к шалашу. Андрюшка таскал хворост.
– Дымом несет, кажется?
Андрюшка фыркнул.
– Давно тянет. Я еще подумал, вроде кто костер развел. Так и несет.
– Лошадей смотрел?
– Там они, в пойме.
– А Полкан где?
– Черт его знает, где. Носится где-нибудь или завалился под выскорь и лежит себе.
– А ты подумал, откуда дымом несет?
У Андрюшки округлились глаза: вот об этом-то он и не подумал!
– А что?
– А то, что нам пора собираться.
Нас ждут на Верхнем Кижарте. Что надо было-сделали. Иди за конями. А я уложу сумы и инструмент. Надо ехать.
У Андрюшки как рукой сняло усталость – бегом кинулся к пойме, где паслись лошади.
Не прошло и часу, как они покинули берега Кипрейной речки. Поднимаясь на склон Большого Станового хребта, ахнули: в тайге пожар!.. Агния знала: если ветер вдруг повернет в их сторону, тогда им не спастись.
Шли всю ночь от пожара, на юг, к Саянам."
"Агнию не пугают дебри тайги: она знает ее.
Не страшат ее большие таежные переходы, ей ведомы затесы на деревьях и звериные тропы. Не подстережет Агнию хищная рысь на дереве – у нее зоркий глаз. Но люди! Разные люди по тайге бродят…
Остановились передохнуть в рассохе между гор. Андрюшка, как слез с лошади, упал в прошлогоднюю траву и уснул.
Сизыми сполохами начиналось утро над отрогами Саян.
Далеко-далеко над бездонной синевой неба вспыхивала зарница, и звезды одна за другой гасли.
А вокруг сонная благоухающая тишина, насыщенная запахом прели, ароматами хвойного леса и дымом пожара. Высокие лиственницы и кедры не шумели верхушками, а будто нашептывали друг другу тревожную весть.
Солнечная рань плескалась над тайгою. И дым, дым!.. Агния кинулась в низину за лошадьми и никак не могла сообразить: куда тянет ветер? В какой стороне Малый Становой хребет?
Сверилась с компасом. Надо пробираться на юго-восток. Где-то там приисковый кордон. Скорее бы уйти от пожарища!
Долго будила сына.
Андрюшка еле поднялся. Лицо у него подпухло.
– Как ехать-то? Кругом дым. Сгорим вот, тогда узнаешь!..
Мать поторапливала:
– Шевелись ты! На коне-то усидишь? Чего ты раскис?
– Говорю – болит все. И руки, и ноги, и голова.
– Ешь да поедем.
Андрюшка категорически отказался от завтрака, и с трудом уселся в седло.
Больше они не будут подниматься в гору и выедут, если не на рудник, то к геологам прииска, и там отдохнут. А сейчас надо ехать.
