Переправившись через неведомую горную речушку, Агния хотела было двинуться дальше, в сторону чернеющего хребта, за которым, по ее предположению, должен быть кордон, но вдруг совсем близко раздался лай собаки. Агния поспешно притаилась в плотном пихтаче. Совсем рядом лезло что-то тяжелое, неповоротливое. Не надеясь на зоркость собственных глаз, Агния прилегла на землю возле старой пихты и, вырвав с корнем пук травы, спрятала в ней нос, чтобы обмануть нюх зверя, и в то же время Дрожащею рукою сжимала ложу двустволки, не спуская пальцев со спусковых курков: если стрелять, так сразу из обоих стволов.
Хоть и темно было, но Агния отлично видела, как на каменистую отмель, в тридцати-сорока шагах от нее, из-за кустов калинника и черемушника выбежал тяжелый красавец тайги сохатый, а следом за ним черная, как смоль, собака, маневрирующая вокруг зверя. Кто-то громко кричал: «Альфа! Альфа!»"
"Черная собака громко лаяла на сохатого. Пригнув голову, зверь бил копытами по камням; осколки летели во все стороны, звонко щелкая.
Внезапно раздались один за другим три выстрела, пороховые вспышки на мгновение озарили разлапистые ветви черемухи. Сохатый взметнулся на дыбы, трубно проревев на всю тайгу. Он повернулся в сторону кустов, но не успел сделать прыжка, как раздался новый выстрел сразу из двух стволов. Сохатый упал на передние ноги и тяжело, надрывно ухнул. Агнии жаль было подстреленного зверя.
Из мрака вышли трое, таких же черных, безликих, как ночь.
– Уф, какой шибко большой зверь! – сказал один из охотников.
– Шибко сильный зверь.
Агния еще крепче прижалась к земле.
– Экий матерый сохатище, а? – сказал второй охотник. – Вот такого я завалил на Сухонаковой летось. Пудов на двадцать мяса навялил; на семь тысяч он у меня обошелся, стерва.
– Я саданул в него из двух стволов, – сказал третий.
– Ты вроде промахнулся, Иван, – сказал второй голос. – Потому – опосля твоего выстрела он еще повернул на нас.
– Скорее всего твои заряды, Крушинин, пошли за молоком, – возразил третий голос.
– Все может быть, Иван. Вот Мургашка, он вроде влепил в него здорово!
– Моя стрелял в глаз, – ответил первый голос. – Нету пуля в глаз, за молоком пошла. Ты, Птаха, бил карашо. Уф, здорово! Шибко большой зверь.
– Крушина, давай, жги огня! Мяса жарить будем, кушать будем. Давай, давай, Крушина!.. – кричал голос, как видно, принадлежащий Мургашке.
– Костра не будем разводить, – возразил второй голос. – Нам надо поскорее сматываться из Лешачьих гор.
