В другом месте подпустим «красного петушка».
– Зачем ходить? Куда ходить? Огонь не придет на лешаки. Кругом старые гари – леса нет. Мало-мало можно отдыхать. Мясо кушать можно.
– Оно так, токмо сам-то нас ждет, как уговорились…
– Немножко будет ждать. Ничаво! Отдыхать надо.
– С мясом-то как будем? Может, взять лошадь в заповеднике да перевезти?
Крушинин поддержал:
– Разделаем вот да завернем в шкуру. Утре перевезем. Женщинам только шепни – моментом расхватят.
«Так вот кто жжет тайгу!»
Тайга горит чуть не каждый год.
И люди уже к этому привыкли. Но такого пожарища давно не было. С самого тридцатого года, как помнят люди.
Надо поскорее уйти незамеченной.
Не дожидаясь, что будут делать дальше браконьеры, Агния поползла в сторону…
VII
…Тайга горела, горела, горела! Окрест на десятки километров все пылало, пылало, пылало. Даже небо по ночам дышало жаром.
Белую Елань кутала плотная мгла чадного дыма, будто кто стлал по земле невероятно огромную рваную шаль с длинными бахромами.
Ночами, если подняться на Татар-гору, видно было, как пламя танцевало на далеких таежных хребтах. А днем весь горизонт был укутан в непроницаемую сизую мглу. Вековые пихты и ели, разлапистые сосны по песчаным склонам рассох вспыхивали от комля до вершины красными столбами. Две-три секунды – и от заматерелого дерева оставался тощий огарышек, торчащий свиной щетинкой.
Страшен пожар в тайге!
Горели медведи, белки с пушистыми хвостами, проворные рыси, красавцы-маралы с неокрепшими летними рогами и отяжелевшие матки.
Никакая живность не могла спастись в пожаре леса. Там, где бушевало пламя, – лежало безжизненное черное поле с дымящимися огарышками деревьев.
Однажды утром на Белую Елань вылетело пяток маралов. Измученные, безразличные ко всему, звери шли серединой улицы, не обращая внимания на собачий, переполох, сопровождавший их от крайней избы Михея Заболотного до дома Санюхи Вавилова.
Как-то под вечер в улице появилась тяжелая медведица с двумя пестунами. Она вылетела из-за Малтата как очумелая, про-косолапила по улице, но, вовремя опомнившись, кинулась в проулок Авдотьи Толовешихи и скрылась в зарослях чернолесья.
Где-то высоко в небе день и ночь ревели самолеты, кружась над огненным океаном. Самолеты пролетали над деревней, сбрасывали пакеты, указывая, в каких местах возникли новые очаги огня.
