Онлайн-библиотека книг
— Доберёмся до Киева — там видно будет, что делать, — сказал Палий. — Среди своих людей не пропадём… А харчи надо экономить.
Ночью их позвали к Семашко: Мирону стало хуже. Помимо того, что сильно распухли и почернели ноги, у него началась жестокая лихорадка. Его уложили на тёплую лежанку, прикрыли кожухом, но ему все равно было холодно, от озноба зуб на зуб не попадал. И сын, и жена, и две маленькие дочурки не отходили от больного.
Губы его пересохли, глаза горели страшной болью. Видно, болело у него не только тело, но и душа.
Когда Семён Палий, Арсен и Савва остановились у изголовья, Мирон открыл глаза, слабо улыбнулся.
— Помираю я, — послышался его тихий голос. — Доконали меня проклятые янычары… Доконали, черт их побери! Спасибо тебе, Семён, друг мой давний, за то, что с друзьями вызволил, спас меня… За то, что помру я не в смрадной яме, а на руках у любимой Феодосии и деток дорогих… Спасибо вам, друзья.
Казаки печально стояли возле больного. Чем могли они помочь ему? Ведь смерть витала над ним и тень её уже коснулась лица.
Отдохнув и собравшись с силами, Мирон пристально посмотрел на жену с детьми и голосом, не терпящим возражения, приказал:
— Феодосия, выйди с детьми на минуту! Я должен сказать кое-что Семёну и его другу… А также Савве…
Феодосия и дети вышли. Мирон немного помолчал, потом протянул руку Палию:
— Семён, друг, дни мои сочтены, и не сегодня-завтра я предстану перед богом.
— Зачем об этом думать, брат? Даст бог, не помрёшь, — постарался утешить больного Палий. — И не год, и не два побродишь ещё по свету!
— Э, братик, чует моя душа, что и этой весны уже не увижу. Вот лучше послушай, что я тебе скажу…
— Говори.
— Семён, пообещай, что после моей смерти ты не оставишь на произвол судьбы жену и детей моих… Возьми их под свою опеку… Ты вдовец, я знаю… И тебе, ещё не старому человеку, тоже нужен домашний уголок и заботливые женские руки. Поверь мне, лучшей женщины, чем Феодосия, на всей Украине не сыщешь… Так поженитесь если, конечно, она захочет, и будьте счастливы!
— Мирон, о чем ты говоришь?! — воскликнул потрясённый Палий. — Ты ещё живой.
