Чёрный всадник

Мог ли кто ответить на этот вопрос? Да разве один только Фастов в руинах? Они уже проехали пол-Украины, и почти повсюду — пепелища и запустение. Сколько народа нужно, чтобы заселить эти пустоши? Сколько сил потребуется для их возрождения?

Пока разбитной, вездесущий Иваник, которого Палий в шутку прозвал генеральным квартирмейстером, размещал людей на ночлег в сырых, но все же тёплых кельях иезуитского коллегиума, пока мужчины ходили к Унаве за сеном и камышом для коней, а также за дровами, Палий с Арсеном, Спыхальским, Романом и Саввой Грицаем поднялись к фастовскому замку.

Перед разбитыми в щепы воротами с остатками брусьев на длинных и крепких железных петлях Арсен, который шёл впереди, вдруг замер: по рыхлому снегу петляли человеческие следы.

— Эге, да тут кто-то есть! — сказал он и вытащил из-за пояса пистолет. — Интересно, друг или враг? А мы думали, что во всем Фастове ни души!

Он осторожно вошёл в крепость. Друзья не отставали от него.

Следы повели их через широкий двор к противоположной стене, к единственному уцелевшему среди крепостных построек небольшому домику.

Крыша его во время пожара, видимо, сгорела, но кто-то уже позднее покрыл её вязанками камыша и ржаной соломы. Из высокой кирпичной трубы вился едва заметный сизый дымок.

Арсен толкнул дверь, крикнул в тёмные сени:

— Эй, кто тут живой, отзовись!

Внутри послышалось неразборчивое бормотание, но никто не показывался. Казаки вошли в полутёмную комнатку.

Перед печью, в которой малиново догорали дубовые сучки, стояла сгорбившись старушка.

Чёрные сухие руки ловко орудовали рогачом. С печи, давно не мазанной и облупившейся, испуганно выглядывали две пары ребячьих глазёнок.

Вся комната была завалена старым хламом, дровами, сушёными опятами, дикими грушами и кислицами. В одном углу, отгороженном толстыми сосновыми поленьями, темнела изрядная груда желудей. Всюду по стенам висели пучки красной калины и разных трав.

На скрип двери старушка оглянулась, но не тронулась с места, выжидательно глядя на незнакомцев.

— Добрый вечер, мать! — поздоровались казаки.

— Дай боже здоровья и вам, детки! — прошамкала она в ответ. — Я думала, на этом свете уже и нету никого, ан, люди есть.

— Есть люди, бабуся, — сказал Палий. — А вот в вашем Фастове — негусто. Кроме вас вот, — кивнул он на печь, — пожалуй, больше никого?

— Больше никого… Осталась одна я с внучатами. А если правду сказать, с чужими сиротами. Бродили по пожарищу… Настеньку тут подобрала, а хлопец сам прибился.