Если его интересовали драгоценные камни или ювелирные украшения – к пожилому, уважаемому ювелиру Ивану Францевичу Миллеру. Специалистов по маркам среди его знакомых не было, но Леня здраво рассудил, что ювелир Миллер по роду своей работы наверняка должен знать кое-кого из серьезных филателистов. Поэтому он позвонил Ивану Францевичу и спросил, нет ли у него знакомого, который хорошо разбирается в марках и при этом не болтает лишнего.
Иван Францевич был человек серьезный, спокойный и немногословный.
Может быть, его и удивил неожиданный Ленин интерес к филателии, но он никак это удивление не проявил – ни неуместными вопросами, ни подозрительной интонацией. Он просто порылся в своей записной книжке и продиктовал Лене телефон нужного человека.
Этого человека звали странно – Минуточка. Встречу Лене он тоже назначил в весьма странном месте – в чайном магазине на улице Рубинштейна.
Леня подъехал к магазину точно в назначенное время, вошел внутрь.
Колокольчик на входной двери негромко звякнул, и Леня невольно застыл на месте от обрушившихся на него ароматов.
В небольшом помещении пахло цветами и фруктами, ванилью и корицей, мятой и имбирем. Здесь смешались запахи июльского утра и рождественской ночи, запахи дальних стран и давно забытых детских воспоминаний.
Полки по стенам были заставлены бесчисленными банками с притертыми крышками, в которых хранились самые изысканные сорта чая из всех уголков земли, кроме разве что Арктики и Антарктиды.
Здесь были китайские и японские сорта, индийские и цейлонские. Черный чай и зеленый, желтый и красный. Ройбуш из Южной Африки и мате из Аргентины, травяные сборы и фруктовые смеси…
– Чем я могу вам помочь? – спросила, выглянув из-за прилавка, симпатичная девушка в белоснежной кружевной наколке.
– Я хочу попробовать чай «Радость императора», – произнес Маркиз условную фразу, которую Минуточка сообщил ему по телефону.
– Пожалуйста, вас ждут! – И девушка показала Лене на расположенную в глубине магазина дверь.
"
"За этой дверью находилась небольшая комната для дегустации чая. Комната эта была разгорожена пополам занавеской из бисерных нитей. В обеих ее половинах было по одному столику. Маркиз прошел за бисерную занавеску и увидел тщедушного человечка с редкими, прилизанными волосами, который потягивал бледно-золотистый чай из темно-синей чашки тонкого фарфора.
– Я вам звонил, – проговорил Леня, приближаясь.
