Здесь, в этом городе, жила моя школьная подруга Светка, единственная из всех, кто приезжал в больницу, отвлекал меня бесконечной болтовней и непрошибаемым оптимистично-пофигистичным настроем."
"Она была полностью в курсе моей истории с Маратом, называла его “мерзким козлиной” и предлагала полный ассортимент женихов их провинциального города. Учитывая, что работала она дознавателем в прокуратуре, недостатка в мужчинах не было.
Папа был против отъезда, настаивая на дополнительной реабилитации.
Но я не стала его слушать.
И, переехав, старательно избегала всех упоминаний о том, чья я дочь.
Выводы из истории с Маратом я сделала логичные. Не факт, что полностью верные, но других не напрашивалось.
Мой отец - персона известная, вхожая к самому нашему всему… И я, как его дочь, тоже лакомый кусочек.
Правда, не настолько, чтоб ухаживать всю жизнь за мной, лежачей.
История эта невольно отразилась на моей жизни, заставив пересмотреть приоритеты.
Конечно, мужчины у меня после были, но очень недолго.
В основном, одноразовый секс, короткий и невкусный.
Светка говорила, что мне просто не везет на мужиков, но я была уверена, что все дело в моем уродстве.
Из-за него не могу нормально раскрепоститься, даже раздеться не могу полностью!
Только с Кириллом получилось, да и то лишь потому, что он не спрашивал разрешения. Просто раздевал.
***
И вот теперь, сидя голышом на коленях крайне возбужденного мужчины, я уже даже не пытаюсь закрываться, не отвожу его пытливые пальцы.
И отвечаю на вопросы.
Неудобные. Болючие. Раньше бы тут же сбежала, но сейчас…
— Это был твой парень? — мягкий выдох в шею, зубы легко скользят по плечу, только обозначая, не прикусывая еще.
— Да-а-а…
— Куда делся?
— Ах… Решил… Решил… Что ему не нужна девушка-инвалид…
Вот. Сказала. И надо же - не больно. Совсем.
Словно это все не со мной было.
Это какая-то другая Марта попала в аварию. Другая Марта мучилась от многомесячных болей, страдала, жить не хотела. Другая Марта переживала ужас от предательства близкого человека.
Ее жаль, эту Марту. Наверно, она не должна была так страдать…
А я - другая.
Я дрожу в руках самого горячего в мире мужчины, я таю от его поцелуев…
— Он – дурак, — шепчет мне Кирилл, — идиот… Такую женщину проебал…
— Какую?.. — дышать тяжело, меня плавит от удовольствия, от нежности, руки, тяжелые, опытные, скользят, скользят по мокрой коже, а затем резко подхватывают и, не успеваю я даже вздохнуть, укладывают на деревянную столешницу.
