Так, все! С меня хватит!
Торможу на полном ходу, прямо посреди обледенелого тротуара, складываю руки на груди, задираю подбородок.
Кирилл, поняв, что я в оппозиции, тоже разворачивается и смотрит. Поощрительно. Типа, ну давай, говори уже.
Мне от его взгляда не по себе, очень уж он напоминает тот, полугодовой давности… Он меня узнал? Нет же! Нет! Или я сама себя утешаю?
Последние сутки жёсткого напряжения, появление моего любовника, о котором я вспоминала частенько, и то что он меня не узнал… Я так и не поняла, задело меня это или я радуюсь…
Я не рада!
На глаза накатывают слёзы, и мужчина это прекрасно видит.
Я уже жалею, что тормознула, что вообще решила прояснить ситуацию прямо сейчас. Это глупо же! Это… истерика какая-то!
Но он за весь вечер так и не дал понять, узнал меня, или нет! И я не могу решить, как себя с ним вести теперь! Дурацкая ситуация! Дурацкая!
Кирилл смотрит… Внимательно так. Ждет. Усмехается. Глаза из-под черноты козырька поблескивают…
Он же не должен меня узнать… Не должен.
Ну, сколько времени прошло? Больше года? Сколько у него женщин было после? Наша одна случайная ночь ничего не значит… Ни для него, ни для меня… Пусть не вспомнит, пусть не узнает, это все осложнит."
"— Ну что, чертовка, говорить будешь? Или дальше молчим?
Ох… Узнал все же… Придется говорить.
Открываю рот, чтоб… что? Спросить, правильно ли я поняла его и что вообще он имеет в виду? Уточнить, помнит ли он меня? Просто свое недовольство ситуацией, в которой меня, словно мешок заплечный таскают, высказать?
Все сразу, наверно.
Но слова не идут. Голова кружится, в горле сухо.
В конце концов… Сам скажет. Надоело все.
Неожиданно ощущаю, насколько сильно устала. Как-то наваливается все, плечи тяжелеют.
Отвожу взгляд от его серьезного насмешливого лица. Это, наверно, слабость, но плевать сейчас…
— Раз тебе сказать нечего, двигаемся дальше.
Смотрю в бессильной злобе на широкую спину, обтянутую черной курткой. Сволочь.
Ни слова больше не скажу.
И спрашивать не буду. Пусть теперь сам теряется в догадках, помню ли я его.
Уже поздней ночью мы добираемся до старых блочных пятиэтажек. Они давно заброшены, пустые окна – неприятное и тревожное зрелище.
Зачем мы здесь?
Неужели, он хочет сюда меня поселить? Спрятать?
Очень плохая затея. Я тут от ужаса и беспокойства вернее помру, чем от бандитской пули.
К тому же – небо светлое, непривычное, тягостное такое.
На севере весна – это белые ночи.
