— Минут через двадцать.
Принимая во внимание, что дамочка эта колкая и дерзкая, пытаюсь понять, что она имеет ввиду, но удар гормонов переносится с большим трудом, мозг заточен исключительно на секс в эту минуту. Соображаю с натугой, то есть.
Уходит.
Задница аппетитно повиливает.
Отрываю от нее взгляд, сглатываю, морщусь непроизвольно от досады. И одновременно – облегчения.
Чем дальше я от нее – тем, однозначно, лучше.
Так что, хрен с ней. Пусть идет.
И мне надо уходить, одна потусит тут. А то ишь ты… Двадцать минут… Условия еще ставит, ведьма.
Накатывает очень неприятное чувство.
Отступать… Непривычно. И глупо. Потому и ощущаю себя не в своей тарелке.
На самом деле, мне вообще такое не свойственно…
С чего бы я удочки сматываю? Это что за позиция такая старческая? Мне сорока нет, я уже бабу добиться и трахнуть не могу? Непорядок. И руки опускаются, мысли путаются.
Осознаю, что анализировать своё состояние вообще не получается.
Так… Спокойно, спокойно только…
Подхожу к окну, смотрю на вечную зелень елок, на заросшие мхом камни… И размышляю о своем состоянии.
Надо же понять, чем проблема?
Согласен, хочу секса. В этом нет тайны, нет истерики.
Я же здоровый, полноценный мужик. К тому же было зажигательно с ней тогда…
Интересно, что до сих пор этого забыть не смог, а ведь не монахом жил все это время… Значит, дело не только в том, что нужно вставить кому-то и получить разрядку, меня заводит именно она, чертовка.
Осознание этого наводит на грустные мысли.
Потому что получается, что хочу свалить, не из-за возраста или нежелания решать проблемы, а из-за того, что шевелится в сердце… Не только в организме, но и там, где, как я думал, давно уже нечему шевелиться… Это все мне не предвещает ничего хорошего.
Не хватало, втюриться, словно малолетке. Это уже сыну пусть достаётся, ему положено быть молодым, горячим, испытывать эмоции.
Я же старый солдат и не знаю слов любви…
— Я Вам скажу без политеса - Мне не знаком пожар любви, — шепчу себе под нос, заворожённо глядя на лес за окном.
"
"Давно я не думал о том, что хочу остановиться, хочу иметь её одну, женщину, способную украсить наш с Китом быт, мой жёсткий, грубый мир. Семья, тёплая женщина под боком по утрам, ласковое звучание тонкого голоса… И на юг не в качестве охотника за доступными женскими задницами, а в качестве умиротворённого архаичного патриарха своей семьи. Как мой отец, как мой дед…
А у меня не получилось. И поздно начинать.
Да и кандидатура… Не подходящая. Мутная, странная.
