То есть, вместо того, чтоб поинтересоваться моим самочувствием, которое вполне может быть не в порядке, потому что не каждый день, знаете ли, на меня рыси сверху падают, этот проклятый наглец надо мной смеется? Со своим братишкой зубоскальничают!
Очень приятно, просто очень… по-мужски.
Вскидываю подбородок, сжимаю губы злобно…
А затем разворачиваюсь и иду в обратном направлении. Гордо.
На глазах закипают злые слезы, безумно обидно из-за поведения Кирилла. Хотя…
На что я рассчитывала, неужели реально думала, что мужчина, проведя со мной две ночи, да и то, первую - бог знает, когда еще, будет щадить мои чувства?
Будет жалеть меня, участливо спрашивать, не пострадала ли, гладить по голове, обнимать, наконец?
Да, думала.
Дура потому что.
Иду, злобно подпинывая попадающиеся по пути ветки. День уже не кажется настолько хорошим, и солнышко больше не радует.
Как же я так попала, а?
Ощущаю в горле ком, совершенно неожиданно понимая, что сейчас заплачу.
Душно как-то, дышать тяжело.
Глаза жжет.
Наверно, я бы могла огрызнуться, сказать что-то. Наверно. Могла же я в самом начале шутить над ним едко, дразнить, высокомерить…
И все бы продолжалось так же. Если бы не прошлая ночь. И не моя дурацкая уверенность, что я интересна этому мужчине, что нравлюсь ему не только, как женщина для секса.
И с чего я это взяла? Ни слов, ни малейших движений в эту сторону же!
А я…
Мне так хорошо ни с кем не было."
"Но это не меняет того, что вот с этим Кириллом обычная жизнь и секс, как день и ночь.
Где интим, он жёсткий, но внимательный любовник, который и подушечку под голову положил и одеялом укрыл, завтрак приготовил. А при других людях - это тварь, которая плюёт в мою сторону сарказмом.
Я тороплюсь убраться от него и своих ошибок. Наверное давно уже нужно научиться разбираться в людях, а то так и будут за шлюху принимать.
Дура, какая же дура! Лишь бы он папе не рассказал, что мы были любовниками.
Ещё и позор такой.
Папу в каком свете выставила? Какому нормальному мужчине захочется такую дочь иметь, которая вот так беспардонно спит с его знакомым.
Растравляю себя до слез все же. Нагибаю голову, топая нервно по тропинке, пытаясь остановить истерику, но все больше и больше погрязая в ней.
Две недели? Нет, уже двенадцать дней с ним. Здесь есть дом, он может не жить со мной, я справлюсь одна. Одна… Лучше быть одной всегда, чем связываться вот с таким колким, ядовитым гадом.
