Когда мы поднялись на крышу обсерватории, над нами раскинулось ночное небо, его бархатное великолепие было усыпано миллионами мерцающих звезд. Ари договорился, чтобы нам устроили уютное местечко с одеялами и подушками, в комплекте с высококачественным телескопом, направленным в небеса.
Я повернулась к нему с ухмылкой, сердце пропустило удар.
– Мы идем любоваться звездами?
Глаза Ари заблестели в лунном свете и он кивнул.
– Так и есть, – тихо сказал он.
Я устроилась на подушках, Ари настроил телескоп, и мне открылся бесконечный простор космоса.
Мягкое сияние городских огней под нами, безмятежность ночи и обещание бесчисленных звезд над головой создавали картину абсолютного совершенства.
Он лег рядом, и мы уставились на ночное небо, переплетая пальцы.
– Я полюбил тебя в тот самый момент, когда увидел в первый раз, – внезапно пробормотал Ари, и у меня перехватило дыхание. Я отвернулась от сверкающих небес и посмотрела ему в лицо… вид был еще лучше.
– Правда?
Он повернулся, чтобы тоже посмотреть на меня.
– Мне было двенадцать лет, и уже тогда я все решил. Прекратил поиски. Нашел то, чего всегда хотел. Это может показаться глупым. Но так действительно случилось со мной.
Я схватила его за руку, чтобы успокоить, и потерлась щекой о шершавую ладонь.
Я всегда ассоциировала этот приют с началом всего плохого, что было в моей жизни. Но недавно, благодаря терапии, я поняла, сколько хорошего там было. Там я потеряла Ари. Но также и нашла его. И именно так собиралась начать думать.
– Я не смотрела на звезды с тех пор, как уехала из детского дома, – пробормотала я, нахмурившись.
– Думаю, было слишком больно, потому что они ассоциировались… с тобой.
– Тогда я был банальным ублюдком, не так ли? – он ухмыльнулся, и я фыркнула, убрав руку со своего лица на грудь, чтобы у меня была возможность прижаться к нему.
– Ты все такой же банальный ублюдок. Но мне это нравится, – сказала я, подаваясь вперед, чтобы поцеловать его.
«Ари, как ты думаешь, я буду грустить вечно?»
Слова из прошлого сильно поразили меня.
– Блэйк, ты в порядке? – спросил Ари, и я поняла, что зависла над его губами… ничего не говоря.
– Мне больше не грустно, – прошептала я.
– Что?
– Мне больше не грустно. Когда мы были детьми, мы любовались звездами, и я спросила, думаешь ли ты, что мне будет грустно вечно. И все это время… так оно и было. Но теперь – нет, – слезы потекли по моим щекам. – Благодаря тебе.
Он изучал меня, во взгляде было столько любви, что стало трудно дышать.
