Наклонившись, чтобы рассмотреть куст рододендрона, она обратила внимание, что три четверти цветов увяли, но до сих пор не оборваны садовником. Садовник! Тысяча долларов в месяц, и все, что он со своими помощниками делает, – это собирает опавшие листья с помощью машины, визжащей так громко, что в доме невозможно разговаривать. Китти иногда казалось, что этот агрегат выпускает больше ядовитых газов, чем все машины Лос-Анджелеса. Она любила сад, но нельзя было не признать, что тот находился в полном запустении. «Как и я», – подумала она.
Запустение, в которое она вкладывала тысячи долларов, не считая своего времени, сил и энергии. Большинство деревьев, кустов, растений и цветов поникли в испепеляющей жаре заполненного смогом дня. Катерин направилась к разбрызгивателям, но два из трех не работали.
– Педро, – раздраженно позвала она.
– Si, senora.
– Что случилось с разбрызгивателями?
– Простите, senora, – извиняющимся тоном произнес он. – Они уже две недели нормально не работают. Я говорил садовнику, он обещал что-то сделать поскорее, но… – Педро пожал плечами, – пока он ничего не сделал.
Мне очень жаль."
"– Ладно, Педро, это не твоя вина. Она печально уставилась на завядшие останки ее любимой камелии, потом наклонилась было, чтобы выдернуть сорняк, но какое-то шестое чувство заставило ее поднять голову. На холме напротив она заметила блеск объектива камеры. Она встала, руки в бока, и уставилась на горизонт. Сомневаться не приходилось. Два фотографа пытались спрятаться за дерево футах в пятистах от нее.
Paparazzo по-итальянски значит надоедливое насекомое. Китти считала, что определение удивительно точное. Она почти слышала клацанье затворов, видела оттопыренные карманы курток, набитых объективами, пленкам и фляжками со спиртным, чтобы поддержать силы во время длительного бдения. «Сегодня они охотятся за мной, – подумала Катерин, – им наверняка придется по вкусу эта фотография». Разве им мало сотен снимков, сделанных в зале суда, когда она была одета в модные туалеты? Эта – в старых шортах, мятой майке и с заплаканным лицом – наверняка попадет на обложку «Нэшнл инкуайрер».
– Черт бы все побрал, – крикнула она, с грохотом задвинула стеклянные раздвижные двери и скрылась в доме. – Почему они не могут оставить меня в покое?
Она вышла в просторное помещение, похожее на прохладную яичную скорлупу, уставленное жесткими стальными стульями и с мраморным столом, накрытым на одну персону. Появился улыбающийся Педро.
