– Тогда он дурак, – сказал Стивен, стараясь подавить приступ ревности. – Кстати, а как Джонни после операции?
– Пока все идет очень хорошо, и Томми почти успокоился, слава Богу.
Жан-Клод Вальмер с негодованием прочитал статью в светской хронике в самолете, летящем из Парижа в Нью-Йорк. Хотя они встречались с Катерин всего дважды, он испытывал к ней необыкновенную симпатию и не верил газетным сплетням. Он слишком хорошо знал на собственной шкуре, как пресса обожает стирать в порошок идолов. Он сохранил в бумажнике клочок бумаги с ее телефоном, так что сразу же после прибытия в «Карлайл» набрал номер ее уборной.
Недружелюбный голос ответил:
– Слушаю.
– Могу я поговорить с мисс Беннет?
– Посмотрю, смогу ли я ее найти. А кто это?
– Жан-Клод Вальмер. Напомните ей, что мы встречались во Франции.
– Жан-Клод! Как приятно вас слышать. Как у вас дела? – В мгновение голос из уксуса превратился в мед.
– Так это вы, Китти? А я подумал – какая-нибудь старая ведьма.
– Это специально, чтобы держать подальше моих наиболее ярых обожателей.
– Она рассмеялась. – Вы и представить себе не можете, как много людей узнают этот номер, хотя его нет в справочниках. Где вы?
– У меня дела в Нью-Йорке, потом в Неваде. Но после этого я смогу приехать в Лос-Анджелес. Как долго, вы там пробудете?
– О, да я всегда тут. Я никуда не езжу, разве что в отпуск, а это уже, мне кажется, было так давно.
– Трудно, наверное, – сочувственно заметил он.
– Порой. – Неожиданно ей захотелось откровенно поговорить с Жан-Клодом.
Ему удалось задеть в ней какой-то нерв, она ощущала покой и уверенность, только слушая его голос.
– Я видел этот кусок дерьма о вас. Поверить невозможно. – Голос доносился через три тысячи миль, разделяющие их, перекрывая потрескивание на линии.
– Вот вам шоу-бизнес! – Она натянуто рассмеялась. – Последнее время пресса взялась за меня всерьез.
– Вы этого не заслуживаете, – мягко сказал он. – Вы слишком хороши, чтобы обливать вас этими помоями.
Чувства, о которых она последние несколько недель старалась забыть, с новой силой охватили ее.
Она таяла от одного звука его голоса. Хотела видеть его; ей необходимо было видеть его.
– Где вы останавливаетесь в Лос-Анджелесе?
– В гостинице «Беверли-Хиллз». Обычно там. Или у Квентина.
– Вы можете остановиться у меня. – Слова выскочили прежде, чем она успела остановить себя. Она поразилась собственной смелости. Что это на нее нашло? Похоть? Ослепление? Потребность? Она почувствовала, как запылали щеки.
