Ни-. когда еще он с такой решительностью не отбрасывал в сторону всяческие игривые изыски и не обнажал перед ней с такой откровенностью свою страсть — истинную побудительную причину своих поступков.
Алисию переполняли чувства, ей так хотелось сказать Тони: «Я люблю тебя»… но она почему-то сдержала себя. Если бы она сказала ему это…
Впрочем, у нее еще не было достаточного опыта, чтобы окончательно сформулировать эту мысль; она руководствовалась одним лишь инстинктом. Поэтому, так ничего и, не сказав, она томно вздохнула, и в этот миг все ее тело охватила судорога экстаза.
Тони замедлил движения и внимательно наблюдал, как она взлетела на невиданную прежде вершину чувственности, а затем вмиг обмякла в его руках. Так, окунаясь в ее распаленное лоно, погружаясь в нее до самого предела, он, сцепив зубы, провел ее через самый продолжительный в своей жизни оргазм, какой ему только удавалось вызвать у женщины. Восхитительной музыкой звучали для него ее сдавленные вскрикивания, а судорожные сокращения ее тела помогали ему избавиться от напряжения, удовлетворяя эту грубую, самую первобытную часть его естества.
Тони знал, что можно было на этом остановиться, однако хотел показать ей сегодня кое-что еще. Подождав немного, пока она расслабилась, он поднял ее, перенес на постель и положил прямо поверх одеяла; затем разделся, забрался на кровать, приподнял ее и поставил на четвереньки. После этого он медленно вошел в нее и пустился вперед во весь опор, так что она похотливо отвечала ему, как дикая кошка.
Теперь Алисия напрочь отбросила всякую сдержанность — такой она еще никогда не была.
Тони наслаждался каждой секундой ее самозабвенного экстаза, жадно вслушивался в каждый ее крик, и когда, наконец, она снова достигла пика, он почувствовал, что и сам готов сдаться.
Он пошел на это с легкостью, так как с самого начала хотел показать ей, на что она способна. Алисия была очень сексуальной женщиной, но это исследование ее сексуальности, желание открыть ей глаза на ее природные данные лишь явственно обнаружили его собственную слабость и ранимость.
На этом поле битвы он оказался абсолютно бессилен, поскольку в этом сражении не было врагов, зато существовала полная капитуляция.
Тони, застонав, дал ей все, что мог и должен был дать, а затем, совершенно истощенный, рухнул на постель, обнял Алисию и прижал ее к себе, отчетливо понимая, что теперь она завладела не только его сердцем и его мыслями, но, может быть, и чем-то еще более важным.
