Честь горца

Если я отвечу тебе каким-то образом, ты услышишь в моих словах, что я считаю тебя виноватой. Если отвечу по-другому, тогда ты сможешь сказать, что я думаю – ты не виновна. Так как я пока не пришел ни к какому выводу, мне лучше вообще не отвечать.

Тихо чертыхнувшись, она поднялась и мрачно уставилась на него.

– Да, мне нужно, чтобы ты объявил либо то, либо другое – либо я виновата, либо нет. Мы вместе целую неделю, а знаем друг друга уже две недели. И ты все еще ничего для себя не решил? Ты и в самом деле считаешь меня способной на злодейство? Да, просто убить его – на такое я была способна.

Много раз руки чесались. Но чтобы осквернить тело... Как бы мне ни был отвратителен этот его орган, я не пошла бы на это. Я не способна издеваться: сначала оскопить, а потом убить.

Найджел не мог понять, почему бы ему просто не согласиться с тем, что она невиновна, тем более что он начал склоняться к такому выводу. Вероятно, требовались еще какие-то доказательства, вне зависимости оттого, что он чувствовал.

Его нерешительность подкреплялась ощущением, что никакую женщину нельзя и невозможно обвинить в убийстве человека с такими наклонностями. Для женщин это была бы самозащита."

"– Мне верится с трудом, что ты могла с ним так обойтись. Кстати, почему ты никогда не называешь мужа по имени? Всегда только Дево.

Жизель показалось, что она колотится в стену лбом, но решила уступить. Это разозлило ее. А еще ей стало больно, оттого что он сомневается в ней. Но она не собиралась выклянчивать у него признание своей невиновности.

Это могло порушить все, и сегодняшний день не стал бы прекрасным, в чем она очень нуждалась.

– Его звали Мишель. – Она не удивилась, услышав, как в ее голосе прозвучали остатки злости. Чтобы успокоиться, требовалось время. – Я назвала его по имени только один раз, во время свадьбы. После первой брачной ночи я в лицо называла его Дево, а за глаза по-всякому, и не всегда прилично. Пару раз я непотребно обозвала его при нем, но это было в самом начале.

Тут же получила, конечно, и научилась быть осмотрительной.

Он с сочувствием прижал ее к себе и в душе помянул Дево недобрым словом. Тем не менее подобные истории мешали ему поверить в ее утверждения о полной невиновности. Жизель была женщиной гордой, решительной и с характером. В какой-то момент унижение и жестокость могли толкнуть ее на убийство Дево. Вполне возможно, ужаснувшись тому, что натворила своими руками, Жизель просто вычеркнула из памяти этот эпизод.