Полковник, усмехнувшись на высказывание парня, качнул головой и, глотнув чаю, сменил тему:
– Одежда тебе когда готова будет?"
"– Сегодня отдать обещали, – вздохнул парень.
– Вот и прекрасно. Прием через два дня. Сегодня же сходи, примерь и убедись, что все сидит, как положено. И Христом Богом тебя прошу, Елисей, давай без твоих шуточек. Поверь, дело весьма серьезное. Не дразни гусей отношением к дворянству. Знаю, что тебе плевать на них, но на приеме постарайся удержаться. Потом я сам тебе помогу кое-кому уши надрать.
Но на приеме никаких эксцессов допущено быть не должно. Уговор?
– Так я вроде никогда ничего подобного себе не позволял, – насторожился Елисей.
Тон, которым все это было высказано, двойного толкования не допускал. Похоже, каша заварилась действительно крутая. Впрочем, при аресте человека подобного статуса по-иному и быть не может. Что ни говори, а граф-изменник, это всегда серьезно. Удивленно разглядывая полковника, Елисей пытался понять, что вообще происходит. Если он так не уверен в нем, зачем тащит на прием? А если там затевается что-то неприятное, почему не хочет предупредить? Или это и есть предупреждение? Тогда о чем именно оно?
Тем временем Тимофеев, допив чай, отодвинул блюдце и, вздохнув, устало добавил:
– Да не сверли ты меня взглядом.
Сам еще толком ничего не знаю, но после доклада о деле от его высокопревосходительства услышал фразу, что иногда, в особых случаях, он может закрыть глаза на случившуюся дуэль. Вот и подумал, что это было предупреждение для тебя.
– Может, и так, – задумчиво протянул парень, вспоминая ту короткую беседу с генерал-губернатором в саду.
– Ладно. Пойду, сосну пару часов. Вечером опять за бумаги, – тяжело вздохнул полковник и, поднявшись, вышел.
Проводив его взглядом, Елисей, поблагодарил слугу, прибиравшего со стола, и, прихватив в прихожей папаху, отправился в ателье. Или, как тут говорили, швейню. Пожилой мастер, соплеменник Изи, едва завидев парня, изобразил радостную улыбку и, отложив какую-то выкройку, принялся нахваливать свою работу, попутно жалуясь на срочность заказа и прочие сложности.
Кивая в такт его словам, Елисей с интересом осмотрел черкеску, что была надета на манекен, и не найдя в ней изъянов, спросил, поворачиваясь к мастеру:
– Я могу ее примерить?
– Само собой, ваша светлость. Само собой, – засуетился портной.
Пройдя в кабинку, парень быстро переоделся и, затянув на талии наборный пояс, вышел в зал, к зеркалу.
