Я все знаю, – глухим шепотом ответил Елисей, прижимая ее к себе.
Вжимаясь лицом в грудь мужа, девушка разрыдалась. Сглатывая вставший в горле комок, Елисей ласково гладил жену по затылку, даже не пытаясь успокоить ее. Сейчас ей нужно было выплакаться. Погрузившись в мысли о случившемся, он не услышал, как приподнялся один из бандитов и в руке его тускло блеснул ствол пистолета. Грянувший выстрел заставил парня вздрогнуть всем телом и буквально взвиться в воздух.
Метнувшись к стрелявшему, Елисей одним взмахом все еще зажатого в кулаке бебута вспорол ему глотку.
Следующий удар пришелся в грудь. Оставив оружие в ране, парень бросился обратно к жене. Нино, едва только он коснулся ее, вдруг мягко повалилась на кошму, еле слышно застонав. Еще не понимая, что произошло, Елисей подхватил ее на руки и тут же почувствовал под ладонью что-то горячее и липкое.
– Нино! Нет, – ахнул он, не веря самому себе.
– Сына сбереги. Я люблю тебя, Елисей, – выдохнула Нино и, вздрогнув, замерла.
* * *Комья земли глухо стучали по крышке гроба, а Елисей, глядя в могилу, никак не мог поверить, что это происходит именно с ним.
Стоявшие рядом парни и старики из школы молча крестились, держа в руках папахи. Дождавшись, когда похоронщики сформируют холмик и утрамбуют землю под крестом, казаки попытались увести парня с кладбища, но он только молча сбрасывал их руки с плеч, не желая уходить. Он все еще не мог понять, а точнее принять того, что это случилось.
Наконец, безногий Мирослав, ухватив его за плечи, рывком повернул парня к себе и, поймав его взгляд, прошипел, то и дело встряхивая Елисея, словно старую тряпку:
– Опамятуй, казак! Слышишь?! Опамятуй! Тебе еще сына растить.
Ты ребят в школу принял, за них ответ несешь! Да еще и за кровь невинную спрос учинить должен. Или думаешь, банда та сама по себе была?
– Нет. Не сама, – глухо прохрипел Елисей. – Наняли их.
– Откель знаешь? – тут же вцепился в него старый казак, пытаясь вовлечь парня в разговор, чтобы отвлечь от навалившегося горя.
– Я всех раненых из той банды допросил. Крепко допросил. Наняли их. И я знаю, с кого спрос чинить. Вот только сороковины справим, и спрошу, – Елисей говорил так, словно не рассказывал, а выталкивал из себя слова."
"Кивнув, Мирослав еще одним рывком отвернул парня от могилы и, подталкивая в спину, повел его к выходу с кладбища, попутно продолжая задавать вопросы. Постепенно Елисей разговорился и поведал старику обо всем, что сумел узнать.
