– Была у него мечта в школу твою попасть, да грамоты не разумеет. Да и не дается она ему. А так парень справный. И не трус."
"– Это хорошо, что не трус, – кивнул парень, про себя проворчав: «Понятно, очередной недоросль, которого хочется хоть куда пристроить. Ладно, посмотрим, что он умеет».
Есаул взмахнул рукой, подзывая кого-то, и в их сторону наметом помчался крепкий, молоденький казачок. Осадив коня в двух шагах от них, казачок ловко слетел с седла и, белозубо улыбаясь, спросил:
– Звал, дядька?
– От же ж дурень, – возмутился есаул.
– Перед тобой целый князь стоит, а он «дядька». Ну вот скажи, княже, как об такого обалдуя нагайку не измочалить?
– Ну, нагайкой оно всегда успеется, – усмехнулся Елисей, рассматривая парня.
Возрастом примерно ему ровесник, косая сажень в плечах, ростом на полголовы выше. Русоволосый, голубоглазый, настоящая картинка истинного русака. Черты лица правильные, чуть грубоватые, но это казачка не портило. С любопытством глядя на Елисея, парень снова улыбнулся. Судя по всему, характер он имел веселый, незлобивый.
– Тебя как звать-то, казак? – спросил Елисей, улыбнувшись в ответ.
– Любимом мать нарекла, – снова широко улыбнулся парень. Широко улыбнулся. Приветливо. Что называется, от души.
Кивнув, Елисей коснулся пальцами груди. Но казачок на этот знак не отреагировал. Удивленно выгнув бровь, Елисей повернулся к есаулу, и тот, понимающе усмехнувшись, чуть качнул головой.
– Ты вот что, – вздохнул есаул, обращаясь к племяннику. – Теперь ты у князя денщиком будешь.
Что делать, я сказывал. К костру ступай покуда. Я потом еще кой-чего расскажу.
Кивнув, казачок птицей взлетел в седло и, развернув коня, все так же наметом умчался обратно.
– Батька его стрелу носил, – тихо поведал есаул, проводив парня взглядом. – Потому и имечко такое. Да только погиб он, не успев сына батюшке показать. А стрела его у меня. Один он у матери остался. Потому и хочу уберечь его.
– Сам тоже стрелу носишь? – так же тихо поинтересовался Елисей.
– От прапрадеда еще, – кивнул есаул.
– Потому и не удивился. Наши все знают, что теперь ты батюшке заместо Святослава служишь. Сделай милость, княже. Придержи при себе парня. Не дай роду прерваться. А уж я отслужу.
– Господь с тобой, Илья Михайлович, – осадил есаула парень. – Я сирот по станицам собираю, чтобы роды казацкие продлить, а тут сам бог велел. Любим-то, небось, хоть оружием и владеет, а драки не любит, верно?
– Да уж, умеешь ты суть видеть, – удивленно протянул есаул. – Лошадник он.
