Четверо за спиной

Пусть гонит как пса шелудивого, свернусь у ее ног и лежать буду. Не уйду. Гляжу под ноги, а там серьга ее, блестит хрустальными каплями, безжизненно раскинув нити-руки. Осторожно подбираю, жемчуг еще теплый, хранит тепло ее тела. Осторожно сжимаю в кулаке и прижимаю к губам, чтобы поймать ускользающее тепло. Как же так? За что ее, мою ненаглядную? Не успел ей открыться, сказать, чем душа мается. Хочется задрать башку и взвыть от горя.

Но это позже. Сейчас голыми руками хочу рвать того, кто посмел на нее руку поднять.

Ловлю первого служку. Обычно на пирах прислуживают отроки, которые потом в младшие гридни пойдут. В основном - дети дружинников и ближних князя, сторонних людей не бывает. Говорю с одним, вторым, третьим. Наконец припоминают, что кто-то незнакомый с кухни в зале крутился, помогал блюда подавать. Влетаю на кухню, трясу всех так, что стены дрожат. Поваренок младший говорит, что был новый отрок, присланный в помощь кем-то с женской стороны.

Малец выводит меня кухонным проходом на задний двор. Пронырливый, как лисенок, не отходит. Здесь почти полный мрак, всего один факел на столбе. Никого. Заворачиваю за сарай и вижу неловко притулившуюся на земле фигуру. Подхожу ближе, можно было бы принять за пьяного, если бы не ножницы, всаженные в грудь на всю длину лезвия.

- Это он - пришлый? Знаешь его?

- Он. Знать не знаю, только сегодня пришел.

- Так, малец, тебя как звать?

- Щавей.

Так вот, Щавей, позови-ка двух стражников со двора. Да побыстрее. И обо всем молчок – понял?

- Знамо дело, воевода, - кивает он и со всех ног бросается огибать хозяйственные постройки.

Пока жду стражу, присаживаюсь на корточки и осматриваю паренька. Лет четырнадцать, худой, светловолосый, в простой одёже. Ножницы большие, портняжные. Ничего примечательного, если бы не красная шелковая нить, встрявшая между створок.

Получается, что и ножницы с княжьей женской половины? Шелками только там шьют. Вряд ли бы кто из гостей со своими ножницами на пир пришел. Да и здесь, среди хозяйственных построек, гость в шелках и жемчугах незамеченным не прошел бы. Слуг много, кто-нибудь да заприметил бы.

Получается паренек отравил Яру, пришел сюда за наградой, а с ним так расплатились. Продуманно: концы – в воду, не подкопаешься.