Четверо за спиной

Достаю красную нить и осторожно убираю в поясный кошель. Стражники споро уносят тело в дальний ледник, а я возвращаюсь на кухню. Но как ни бьюсь – никто не может вспомнить, от чьего имени был прислан паренек. На кухне такой балаган стоит из-за пира, что не упомнил никто. Пришли лишние руки – их в дело без лишних вопросов.

Зная, что княгиня с дочками еще на пиру, топаю на женскую половину. Не до церемоний мне теперь!

А в голове только одна мысль: как она? Жива ли? Не приведи Боги ей больше глаза не открыть, разнесу этот терем по бревнышку!

Отворяю дверь в горницу княгини.

Сенные девки и прислужницы с визгом разлетаются по углам. Гаркаю чтобы замолчали. Спрашиваю про служку с кухни, но никто ничего не знает-не видывал. И так я крутил, и этак… Ревут, пищат, молчат. Ничего не добился. Тупик.

Перед дверью в палаты Велеслава стоит хмурая стража из его личной дружины. У этих точно мышь не проскочит. Меня пропускают, видимо предупредил князь. Захожу в богато украшенную горницу. Нечасто бывал здесь, но помню, что опочивальня по левую руку.

Оттуда же доносятся голоса.

Со сжимающимся в груди сердцем захожу. На широкой княжьей постели, покрытой соболиным покрывалом, лежит Яра. Отчего-то кажется такой хрупкой, почти прозрачной. Как я не замечал этого ранее? С этой тростинкой в силе состязался? Воевал. И не уберег. Упивался своими обидами глупыми. Глаза закрыты, лежит бледная, поникшая, как сломанный цвет, с посиневшими губами. Все готов отдать, каждый день прощения просить – лишь бы только глаза открыла."

"Драгомир держит свою ладонь над ее лбом, вторую – в районе живота.

Вижу, что ворожит: по ладоням и волосам пробегают белые всполохи. Князь сидит в изножье, растерянно сжимает кулаки.

- Ну? - поворачивается ко мне.

- Отравитель убит на заднем дворе за кухней. Закололи ножницами, на них была вот эта красная шелковая нить, - достаю из кошеля и протягиваю князю, - кухонные сказали, что отрока прислал кто-то с женской половины. Но имени не упомнили.

- И что Яра могла с местными девками не поделить? – недоумевает князь, - она же с матушкой сдружилась.

Слышим возню за дверью. Говорят несколько голосов и один из них принадлежит княгине.

- Что значит – мне сюда нельзя? Ты ополоумел, служивый? – грозно спрашивает она.

Мы с князем выходим из спальни на выручку стражникам. Про крутой нрав матушки князя знают все, от мала до велика. Ее ни стража, ни лавина снежная не удержат. После разрешения Велеслава, княгиня с горящими гневом щеками, царственно вплывает в горницу.