Четверо за спиной

– Ничего не хочу-у-у!

- Ох, уж эти беременные! Малышка, ты просто голодная и устала. Сейчас поедешь домой, поешь и ляжешь спать. А завтра утром мы поговорим.

- Кофе привезешь? – притихаю я, выглядывая сквозь пальцы.

- Привезу обязательно. Езжай, моя хорошая. Тяжелый день был.

- Тогда ладно, - почти мгновенно успокаиваюсь я. Поддавшись порыву, крепко обнимаю растерявшегося волхва, - спасибо тебе, Драгушка. Ты – самый лучший!

- А я тогда кто? – басит за спиной «жених».

- А ты – дурак ревнивый. И я на тебя обиделась.

- Отшлепать бы тебя, несносная женщина. Да люблю до одури!

- Езжай, - осторожно целует меня в лоб Драгомир, - и не нервничай. Тебе нельзя.

- Ладно, не буду.

- В неоплатно долгу я пред тобою, друже. За то, что вернул ее, - одной рукой Беригор прижимает меня к себе, а вторую протягивает для рукопожатия.

- Конечно в неоплатном. Я тебе самое дорогое отдал, - негромко, но твердо, произносит Драгомир, пожимая протянутую ладонь.

А меня кусает чувство вины за то, что своим счастьем мы делаем больно близкому другу.

Взявшись за руки, мы с Беригором выходим на свежий воздух. Но не успевает за нами закрывается входная дверь, меня сграбастывают и накрывают рот жадным поцелуем. Безцеремонно, нагло, умопомрачительно. Я забыла как дышать, наслаждаясь каждым движением твердых губ, языка и щекочущих прикосновений бороды к коже. С трудом оторвавшись от губ, воевода покрывает мое лицо лихорадочными поцелуями, заставляя счастливо смеяться.

- Вот так я нашу встречу представлял, - шепчет Беригор с трудом переводя дыхание.

- И я, - выдыхаю, не в силах говорить от переполнявших чувств.

Воевода держит мое лицо в ладонях, поглаживая щеки большими шероховатыми пальцами.

- Как же истосковался по тебе, ягодка! Думал – сдохну.

- А я пять месяцев тосковала, - жалуюсь я.

- Как же ты там одна? Не обижал никто?

- Нет, - успокаиваю я воеводу, - поехали домой. Я есть хочу.

- И то правда. Отощала совсем. Кто так ребенка носит?

- Нормально я питалась!

- Нормально я теперь кормить буду.

Он осторожно подсаживает меня в седло и запрыгивает следом. Большая теплая рука опускается на живот.

- Сын. Нешто правда это? – вместо ответа медвежонок пинается ему в ладонь, - ох, ты ж! – изумляется воевода, заставив меня рассмеяться от счастья.

Глава 37.

Город уже спал, но ночная стража нас пропустила без разговоров.

- Воевода, нешто это наша Яра-воительница? – спрашивает стражник постарше, прищуриваясь.

- Твоя правда.