Четвертое крыло

И ты не пользуешься ситуацией, если я сама прошу… — мои зубы прикусили его губу, — поправка, умоляю тебя сделать мой день лучше.

— Вайолет. — Мое имя прозвучало предупреждением, словно ему стоило меня опасаться. «Вайолет». Он называл меня по имени только наедине, когда пропадали все стены и притворство, — и боги, я хотела слышать это вновь и вновь, вот так же.

— Я не хочу думать, Ксейден. Хочу только чувствовать. — Я отпустила его.

Стоило чуть потянуть за ленту — и моя длинная коса распалась, и я провела в волосах пальцами.

Его глаза потемнели — и я поняла, что победила.

— Охренеть, какие волосы, — произнес он, и затем его губы снова зависли над моими. — И какие губы. Целовал бы их и целовал, даже когда ты меня бесишь.

— Ну так целуй. — Я изогнулась и сама захватила его губы, целуя как в последний раз.

Это было не естественное отчаяние — это был лесной пожар, что спалил бы нас обоих дотла, если б мы поддались.

Поцелуй перешел в откровенно, смачно похотливый, и я таяла под ним, отвечая на каждый выпад его языка своим.

Он — наихудшая зависимость, опасная и неутолимая.

— Скажи мне прекратить, — прошептал он, обводя большим пальцем очень чувствительную кожу на внутренней стороне бедра.

— Не прекращай. — Иначе я бы умерла.

— Блядь, Вайолет, — простонал он, скользнув рукой между моими бедрами.

Вот так я отныне хотела слышать от него свое имя.

Kончик пальца прошел по ткани моих трусов над клитором — и спина сама собой выгнулась от взрыва удовольствия, разлившегося по телу, столь сладкого, что я почувствовала его вкус на языке.

Ксейден вновь жадно захватил мои губы, его язык плясал вместе с моим, пока его пальцы поглаживали меня через ткань, мастерски пользуясь ее трением. Я пыталась двигать бедрами в такт руке, но ноги свисали со стола и никак не могли найти опору. Я могла получить только то, что решит дать он.

— Трогай меня, — потребовала я, впиваясь ногтями в его мощную шею под затылком, а желание билось во мне, как барабанный ритм. — По-настоящему.

Его голос — хриплый — у моих губ.

— Если я начну — по-настоящему, — не знаю, смогу ли остановиться.

Сможет. В душе я это знала. Поэтому и доверяла ему всем своим телом."

"А сердцем? Сейчас решало не оно.

— Хватит уже благородства и трахни меня, Ксейден.