Мясное рагу, копченые окорока, тушеная капуста с можжевеловыми ягодами, свежий хлеб, только что из печи, и пироги с начинкой из мяса, лука и грибов.
В очаге на вертеле медленно вращали целого кабана, щедро политого медом. Вино тоже лилось в избытке, но, к моему спокойствию, не центинское.
Несмотря на вердикт целителя, заявившего, что яда в вине им не обнаружено, подарок из Центина решили приберечь для другого случая. Бочки убрали подальше в погреб, а вместо них выкатили те, которые Рейн привез из Хастора.
Правда, сам ярл почти не пил – как и большинство из его дружины.
Их чаши оставались нетронутыми, хотя веселье вокруг только нарастало. Становилось все громче и оживленнее, как и песни, которые то и дело затягивали за столом.
– Они гуляют, – склонившись к моему уху, негромко произнес Рейн, – но при этом всем приказано сохранять бдительность. Мы будем осторожны до тех пор, пока флот Центина окончательно не уберется от наших берегов.
Я кивнула, полностью разделяя его опасения. Мой взгляд в очередной раз скользнул по рядам пирующих и остановился на маме.
Аннарита блистала, словно присутствовала не на пиру в северном городе-крепости, а очутилась на королевском балу в Изиле.
Перед началом застолья ей отвели комнату на втором этаже Длинного Дома, и мама успела переодеться. На ней было дымчато-серое с фиолетовым отливом платье, подчеркивающее ее статную фигуру и тонкую талию. Волосы, собранные в высокую прическу, украшены нитями жемчуга.
Она сидела в окружении суровых воинов, но, судя по ее лицу, чувствовала себя вполне комфортно.
Я не слышала, о чем она говорила, – до нее было довольно далеко, да и шум за столом стоял оглушительный. Но по движениям ее губ, по томным взглядам и обольстительной улыбке мне стало понятно, что мама старалась изо всех сил."
"Очаровывала одного за другим.
После мужчин мама перекинулась и на женщин – о чем-то долго беседовала с Бринной, с самого начала пира сидевшей в стороне с обиженным лицом, то и дело косясь в мою сторону.
Ну что же, мама себе не изменяет, решила я, после чего принялась за еду.
Подумала, что мне пригодятся все силы – как душевные, так и физические (надеюсь, хотя бы до магических не дойдет!).
Нам с мамой нужно было поговорить по душам, и я подозревала, что беседа выйдет не из простых.
Еще через полчаса Аннарита встала из-за стола, но направилась вовсе не к лестнице, ведущей на второй этаж, и даже не к выходу на задний двор, где находились отхожие места.
Она двинулась в сторону кухни.
