Тут Рейн взял шкатулку из ее рук, после чего передал стоявшему рядом с ними Ринго.
– Мы примем дары Центина, – произнес ярл. – Золото и драгоценности достанутся семьям погибших. Остальное будет разделено между теми, кто проявил доблесть во время сражения.
Сказав это, Рейн перевел взгляд на выгруженные на причал бочки.
– Сперва вино попробует наш целитель, – добавил он. – После чего…
– Его тоже разделят между защитниками Скьорвина! – выкрикнул кто-то из толпы.
И тотчас раздались довольные голоса и смех – жители Скьорвина одобрили решение своего ярла.
Заодно все хотели продолжить праздновать победу над поверженным врагом. И то, что этот враг признал свое поражение и даже прислал в знак примерения щедрые дары, викингам пришлось по душе.
Рейн кивнул:
– Так тому и быть! – возвестил он. Затем снова посмотрел на мою мать, словно размышляя, что с ней делать. – Госпожа Вейр, вы сможете оставаться гостьей Скьорвина до завтрашнего утра. Но с первыми лучами солнца, как только начнется отлив, ваш корабль должен покинуть порт.
Аннарита кивнула на слова Рейна с самым царственным видом:
– Благодарю вас, ярл! – произнесла она. – Я с радостью воспользуюсь вашим гостеприимством.
Ну что же, на этом официальная часть встречи завершилась, и больше оставаться в порту было незачем. Все зашагали по дороге, протянувшейся от причала к Длинному Дому.
Аннарита принялась пользоваться обещанным гостеприимством, а я порадовалась, что Рейн не предложил той остаться в нашем с Тарис доме. Вряд ли бы тогда я смогла заснуть, ожидая от мамы любого подвоха.
"
"Город тоже вернулся к обычной жизни – торговцы возле порта снова наперебой расхваливали свои товары, в гончарных мастерских и кузнях занялись привычными делами. Дети со счастливыми криками пробегали мимо, играя в победу викингов над Центином, а женщины провожали мою маму долгими и порой завистливыми взглядами.
Она казалась прекрасной райской птичкой, случайно занесенной суровыми ветрами в эти северные края.
Но за ней приглядывали, не без этого.
Маму по приказу Рейна сопровождали два викинга, да и остальные из дружины не сводили с нее глаз.
Но постепенно она начала отставать – до тех пор, пока не поравнялась со мной. Явно собиралась поговорить, но первой это сделала все-таки я.
– Зачем ты здесь? – негромко спросила у нее.
– Прибыла с дарами, чтобы загладить нелепое недоразумение, возникшее между Центином и Хъедвигом, – с легкостью отозвалась она. – А заодно уговорить тебя вернуться домой.
Я усмехнулась.
