Четвертый эшелон

Неужто конец? Как жил-то хорошо, как жил! Ой, чего это я молочу! Держаться надо, молчать. Я кто? Шофер. Рабочий класс. А если сосед оговорил? Интеллигент, сволочь, у него книги немецкие и фамилия тоже немецкая. Гримфельд ему фамилия. Хочет насолить пролетарию. Ежели Петька? Ну, возил, ну, дал он мне водки, а я ему деньги заплатил. Кто видел? Никто. Кто докажет? Петька? Оговаривает. Запутать хочет. А то, что я за эту водку талоны не отдал? Наказывайте. Судите. А вдруг разбронируют? Пусть. Войне-то конец.

Калинин прошел мимо строго поглядевшего на него милиционера, и ему стало совсем нехорошо. Ноги сделались словно из ваты, плечи набрякли тяжестью, будто он за баранкой просидел два дня не разгибаясь, к горлу подкатил ком, мешавший дышать. Не замечая ничего, как во сне, поднялся он на второй этаж.

— Садись сюда. — Оперативник показал ему на скамью. — Садись и жди вызова.

Калинин тяжело опустился на жесткое деревянное сиденье и затих, бессмысленно глядя вдоль коридора.

Никитина он встретил у кабинета.

— Товарищ подполковник, свидетель Калинин доставлен.

— А вон на скамейке. Пар выпускает.

— За свои штучки взялся?

— Какие еще штучки? — непонимающе спросил Никитин.

— А чего, взял его немножко на «понял — понял». И все дела.

— Когда я тебя научу, что свидетель — это одно, а… Ну ладно, позже поговорим. Через пять минут доставишь его ко мне.

Данилов вошел в кабинет, сел за стол. Черт его знает, этого Никитина, ну что за человек! Любить людей он его, конечно, не научит, а уважать заставит.

На пороге вытянулся Никитин.

— Шофер Калинин по вашему приказанию доставлен. Разрешите ввести, товарищ подполковник?

Данилов рассматривал Калинина и думал: здорово же его скрутило. Шофер не сидел на стуле, а оплыл на нем, как квашня, безвольно и беззащитно.

— Моя? — срывающимся голосом спросил свидетель.

— Калинин Владимир Данилович.

— Номер вашей машины?

— Вашей, естественно, да успокойтесь вы. — Данилов встал и увидел, как голова Калинина дернулась. «Господи, — подумал он, — надо же быть таким трусом!» Иван Александрович налил стакан воды из графина, протянул свидетелю. — Выпейте и успокойтесь.

Калинин пил жадно, расплескивая воду трясущимися руками.

Калинин кивнул головой.

— Могу, — еле выдавил он.