Четвертый рубин

Войди и покажись своему новому повелителю!

Многоязыкий хор прокатился угрожающим эхом по всему телу, требуя подчиниться. Джек снова ощутил боль в порезанной шее. Как противостоять власти четвёртого рубина без Зета? Слишком долго он пользовался алым шаром, чтобы отказаться от помощи, когда на плечах лежит судьба всего мира!

– Зет не поможет, – покачал головой отец, будто услышал его мысли. – Он только увеличивает бремя, и тебе надо отказаться от него, пока не поздно.

Джек взглянул на шар – такой маленький и незначительный с виду.

Казалось бы, чего проще – взять и выбросить. Нет!

– Не могу, – вздохнул он, сомкнув пальцы, и золотая дверь надвинулась вплотную, поглощая его целиком.

Отражения из колонн спешили следом, заполняя серебристый коридор с еле различимым в вышине сводчатым потолком и выглядывая из-под ног Джека, ступающих по зеркальному полу. Некоторые кивали назад, словно уговаривая вернуться, но было уже поздно – золотая дверь исчезла. Красное сияние нахлынуло спереди, смутно напоминая огоньки в гиперпетле, и Джек оказался в зале-юрте, очень похожем на усыпальницу Чингисхана, но со стенами и потолком из чистого рубина.

На возвышении вместо саркофага стоял серебряный трон с белой завесой водопада позади. Таннер – или кто-то похожий на него? – полулежал на троне, опершись локтем, в той же золотой кольчуге со всеми четырьмя рубинами и босиком.

– Добро пожаловать, Джек! – произнёс он тем самым многоязычным голосом, в котором Джек угадал монгольские, персидские и китайские слова. Они принадлежали призрачным фигурам – кто в доспехах, кто в царских одеяниях, – которые накладывались на тело Таннера и повторяли его движения.

Он ухмыльнулся, и они вместе с ним. – Я рад, могу даже сказать, горд, что ты продвинулся так далеко, мальчик. Ты отличный ученик и заслужил быть свидетелем моей окончательной победы.

Отражения Джека тем временем выстраивались по кругу вдоль стен юрты, едва видимые на фоне полупрозрачной поверхности камня. Не подав вида, что заметил их, Таннер продолжал:

– Вот средоточие моей власти! – Он махнул рукой, оставляя мерцающий красный след в воздухе, и купол потолка растаял, открывая над собой бледно-голубое, почти белое небо, в котором на разукрашенных серебристых платформах стояли ещё три рубиновые юрты, соединённые треугольником переходов с барельефами священных животных из серебра.

К четвёртой юрте, с серебряным троном, спускались серебряные лестницы. – Великая постройка наконец готова, и я могу завершить дело Тэмуджина.