Четвертый рубин

– Профессор поднёс руку Джека к жёлтому камню. – Вот и пора нам выйти за пределы простого наблюдения!

– Погодите! – Джек задержал руку, невольно оглянувшись на куртку, но заветный Зет был далеко. – Но… почему вы мне раньше этого не показывали?

Эдвард Таннер усмехнулся:

– А потому, мальчик мой, что взаимодействие с потоком видений крайне опасно!

С этими словами он прижал ладонь Джека к поверхности жёлтого шара.

Джек смотрел вверх и наружу – из камня, между собственных пальцев.

– А теперь шагни, Джек, – прозвучал голос профессора.

Лицо его, близкое и огромное, смотрело сверху. Джек ощущал себя вроде безделушки на столе, которую рассматривают, и ответить не мог – только смотреть и слушать, как в любом обычном глюке.

– Поверь в себя, мой мальчик, – продолжал Таннер, – только это от тебя и требуется. Просто сделай шаг наружу из того удобного уголка, в котором ты сейчас сидишь, перейди от созерцания к действию! – Огромные губы Таннера не шевелились, но голос был ясным и отчётливым. Джек попытался двинуться с места.

– Нет-нет, не так! Забудь про своё тело, представь, что его у тебя нет. Отдели сознание от всего материального! Выходи оттуда!

– Откуда? – переспросил Джек и не поверил своим ушам. Слова были его собственные. Невероятно! Никогда прежде во время глюка ему не удавалось произнести ни слова.

– Отлично! Уже начинает получаться. Теперь отпусти свой разум, дай ему прогуляться!

Джек попытался забыть о своих руках и ногах, мышцах и сухожилиях и рванулся – одним разумом.

В следующее мгновение он уже стоял на середине комнаты. Сначала казалось, что видение закончилось, однако, повернувшись к столу, он увидел самого себя, стоящего рядом с Таннером, приложив руку к жёлтому камню.

Профессор не дал ему опомниться:

– Теперь, Джек, ищи меня!

– Да вот же вы, рядом сидите.

– Да не того меня, дурачок! Другого.

Джек повернулся, окидывая взглядом стены восьмиугольного кабинета. Голова кружилась, словно первый раз в виртуальной реальности, контуры предметов мерцали, расплываясь и вновь обретая чёткость.

Всё вокруг будто бы окутывала сверкающая хрустальная плёнка.

Два Джека, он и тот, другой, у стола… а профессор только один.

– Не вижу вас другого.

– Это потому, что я не в твоём камне, мой мальчик. Видишь дверь?

Пошатываясь, Джек двинулся к дверям.

Он остановился, раскинув руки, чтобы удержать равновесие. Стены плыли перед глазами, пол шатался, словно палуба в шторм.

– Я забыл сказать, – продолжал Таннер.