Четвертый рубин

– Ты разве не слышал о проклятии драгоценных камней? Когда чёрные дела и мысли свирепых тиранов, навечно застывшие в сверкающих кристаллах, заражают тех, кто носит на теле эти камни? – Он обеспокоенно глянул на руку ученика. – А бывает, что в камнях заключено и нечто более существенное – к примеру, мыслящий разум.

Джек проследил за его взглядом. По руке разливалось сияющее мерцание, и всё тело и предметы вокруг то расплывались, то вновь обретали чёткость. К горлу подступил комок.

– Ты теряешь концентрацию, – заметил профессор.

Джек знал, как надо правильно выходить из видения. Однако все его попытки отстраниться и вытащить своё сознание наружу оказались безуспешными.

– Что, не получается? – хитро прищурился Таннер.

Казалось, учитель наслаждается паникой ученика, но Джек слишком хорошо его знал, чтобы в это поверить. А если выйти не удастся? Неужели придётся остаться в этом глюке навсегда – мифическим призраком, проклятием камней Таннера? Нет уж, спасибо! Он дёрнулся снова, и опять ничего не вышло.

Профессор покачал головой:

– Старые приёмы здесь не годятся Джек. Раз уж ты вышел из позиции наблюдателя, обычный путь назад для тебя закрыт.

Предметы вокруг всё ярче сверкали хрустальными гранями, слепя глаза.

– Зачем же вы пустили меня сюда, если знали, что я могу застрять?

– Психология, мальчик мой. Предупреди я тебя об опасности, ты бы мигом выставил защитный блок и вряд ли смог бы потом его преодолеть. – Молодой Таннер положил руку на плечо Джека: – А так ты заскочил сюда одним махом.

В любое другое время эти слова обрадовали бы Джека, но только не сейчас. Хрустальное мерцание застилало взгляд, он уже не мог толком разглядеть снующих над головой дирижаблей.

Таннер убрал руку с его плеча:

– Помнишь, я велел тебе думать о том, что хочешь попасть в другое место, а не о выходе?

Джек молча кивнул, говорить уже не получалось. Совсем плохо.

– Так вот теперь всё наоборот. Думай о выходе, найди его и думай. О лестнице, лифте, двери – о каком угодно.

Мерцающее красное дерево стен потускнело, теряя цвет. Хрустальные грани подёрнулись желтизной. У Джека заколотилось сердце – если оно ещё было в груди. Казалось, всё тело стало стеклянным.

Профессор помрачнел.

– Ладно, на сегодня достаточно, – буркнул он и потянул Джека за руку, которая тут же приобрела обычный вид.

Джек сосредоточился на своих ногах, мучительным усилием сдвигая их с места.

– Хорошо, хорошо, – приговаривал Таннер.