А тончайшие ломтики жареного молока, поданные между обедом и ужином, никто кроме Катарины не успел попробовать, потому что она не удержалась и съела все до последнего кусочка, и до сих пор умалчивала об этом преступлении.
Одно из писем заинтересовало ее больше остальных. Оно было написано четким, каллиграфическим почерком, очень правильно — обычно так пишут на заказ наемные писари. Адресовано оно было Хоэлю, а отправителем значился некий Трончиталь Лупито.
— Это вам, — сказала Катарина удивленно и протянула письмо мужу.
Тот схватил письмо, развернул и погрузился в чтение — хмуря брови и беззвучно шевеля губами, но постепенно лицо его прояснилось, и он удовлетворенно хмыкнул, откладывая послание на край стола и возвращаясь к кровяным колбаскам.
— Что пишут? — спросила Катарина крайне заинтересованная.
— Хорошие новости, — ответил он коротко. — Передайте, пожалуйста, яиц и еще соуса.
Подавая ему соусник, Катарина подкинула новый вопрос:
— Этот Лупито — ваш родственник?
— Родственник? — Хоэлю пришлось сначала прожевать кусок колбасы, а только потом ответить.
— Ну нет, он был моим оруженосцем, когда я еще был генералом. Славный малый, я рад, что он отозвался.
— Отозвался?
— Я написал ему, — объяснил Хоэль, — если честно, не думал, что ответит. После того, как меня упекли, почти никто не хочет вспоминать о знакомстве со мной
— А вы не догадываетесь — почему? — сказала с вызовом Лусия."
"Хоэль посмотрел на нее исподлобья, но ответил не ей, а Катарине:
— Но Кочерыжка — славный парень, — заметив непонимающий взгляд, он поправился: — Трончиталь, то есть.
Его все зовут Кочерыжкой.
— Очень мило, — сказала Катарина, не найдя других слов.
— Если позволите, он приедет дней через пять вместе с Офико
— Какое замечательное имя, — произнесла Лусия с холодком. — Говорит само за себя, по-моему.
Катарина тоже была шокирована, потому что после дона Кочерыжки появление в ее доме дона Мордоворота — Офико, и в самом деле казалось излишним.
— Имя не всегда соответствует внешности, — сказал Хоэль очень спокойно, и Катарине сразу не понравилось это спокойствие. — Офико может оказаться вполне приятным существом, так же как вы, донья Лус, вовсе не сияющая красотой дамочка, а черная, как головешка.
— Что вы себе позволяете?! — Лусия ахнула, комкая салфетку.
— По-моему, вам надо прогуляться, — сказал Хоэль. — В саду сейчас так хорошо, розы цветут.
