Сам виновник сих событий смотрел на рыжую вдову не отрываясь, словно она одним поцелуем не только лишила его дара речи, но и привязала к себе крепче, чем упавшими на помост веревками.
Обряд венчания не занял много времени — священник торопливо и испуганно зачитал молитву, и благословил новобрачных:
— Объявляю вас мужем и женой!
Катарина взяла новоявленного супруга под руку:
— Я помогу вам дойти до кареты, дон.
Но он отстранился:
— Благодарю, я и сам в силах до нее добраться.
Передернув плечами, Катарина пошла вперед, указывая дорогу, а он заковылял за ней.
Палач услужливо подскочил и подставил плечо, и от его помощи убийца не отказался. Толпа расступилась перед ними, давая дорогу. Катарина шла очень прямо, не озаботившись опустить вуаль, и не смотрела ни вправо, ни влево. Лусия семенила рядом, а следом палач вел хромающего Хоэля Доминго, который забористо ругался сквозь зубы всякий раз, когда наступал на покалеченную ногу.
Кучер распахнул карету, из которой испуганно выглядывала Агапита, сразу же юркнувшая в уголок, когда страшный женоубийца подошел ближе.
Три женщины сели рядком на одной стороне, а на другой расположился счастливо спасенный дон. Он угрюмо посматривал на спутниц, пытаясь тыльной строной ладони откинуть с лица спутанные отросшие пряди. Катарина помогла ему, не побрезговав прикоснуться, и он счел нужным объяснить:
— Пальцы сломаны.
— Да, — ответила Катарина, опуская глаза. Конечно же, его пытали, и испанским сапожком дело не обошлось.
Глаза она опустила зря, потому что сразу же уперлась взглядом в мощные ляжки и в грязную тряпку, которой были обмотаны бедра дона Хоэля. Под тряпкой скрывалось нечто не менее мощное, и Катарина, напомнив себе о правилах приличия, перевела взгляд в окно.
— Мы вызовем врача, он позаботится о вас, — сказала она как можно мягче.
— Не надо врача, — тут же отмахнулся он. — Это все ерунда.
— Переломы — это опасно, — ответила Катарина, задетая его небрежным тоном.
— Ерунда, — последовал не менее оскорбительный в своей небрежности ответ.
Катарина поджала губы, решив, что сделает все по-своему.
В карете повисло напряженное молчание, во время которого спасенный преступник рассматривал женщин самым внимательным образом.
— Могу я узнать ваши имена, доньи? — нарушил он тишину. — Все три такие красотки, а я даже не знаю, как вас зовут.
Катарина закусила губу. Замечание, что красотки — все три, странным образом обидело ее.
