Лусия ахнула и закрылась веером, чтобы скрыть румянец, Агапита вытаращилась, позабыв закрыть рот, а Катарина призвала на помощь всю свою выдержку."
"— Добрый дон, — сказала она, едва сдерживая злость, — я спасла вас по причинам, обсуждать которые не намерена. Но дело вовсе не в моей симпатии к вам. Боюсь, вы мне совершенно несимпатичны. И чем дальше заходит знакомство, тем больше.
— То есть причин нет, — перебил он ее.
Катарина махнула веером, показывая, что он волен думать, как ему угодно.
— Тогда кто вас просил вмешиваться? — поинтересовался он грубо.
С треском захлопнув веер, Катарина посмотрела ему в глаза:
— Вместо благодарности, — сказала она, чеканя слова, — вы говорите какую-то ересь, добрый дон. Такое чувство, что вы хотели умереть.
— Может и хотел, — проворчал он, откидываясь на мягкое сиденье. — А насчет благодарности Я не просил вас меня спасать. Вы хоть соображаете своей рыжей головкой, что наделали? Вы взяли в мужья преступника, убийцу. Вас за это точно не похвалят.
— Это мое дело, — сказала Катарина надменно. — И вас оно точно не касается. К тому же, — тут она поймала удивленные и любопытные взгляды Агапиты и Лусии, которые следили за перепалкой с огромным интересом. — К тому же, я не верю, что вы убили свою жену.
— Не верите? — переспросил Хоэль и мрачно хмыкнул: — А зря.
2. Нежданный гость
— Не верю, что ты сделала это, Катарина! — Лусия в ужасе схватилась за голову. — Боже! Теперь об этом будет болтать весь город! Ты еще и поцеловала его на виду у всех! Что скажет донья Флоренсия, когда узнает?!
Катарина слушала ее излияния, оставаясь внешне спокойной, но внутри так и кипела.
Сегодня Лусия превзошла саму себя в бестолковой болтовне. Конечно, подруга была права, и донна даже думать не хотела, что скажет ее семья по возвращении из столицы, но выслушивать это сейчас было уже слишком, к тому же, совершенно бесполезно — Лусия все равно не могла ничем помочь.
А она совершенно измучилась за последние два часа борьбы с мужем, который послал вызванных лекарей пасти бычков и напрочь отказался принимать микстуры, которые должны были поддержать его силы.
— Вы за кого меня принимаете?! — бушевал он. — Я, по-вашему, баба, чтобы пить эти капельки? Дайте мне вина и мяса, и завтра я буду здоров!
Но лекарь строго-настрого запретил давать больному тяжелую пищу, а вино велел разбавлять родниковой водой на две трети, чтобы после тюремной еды не произошло раздражения желудка.
