Сейчас она будет смотреть пьесу, а все остальное — подождет.
Справа и слева от сцены стояли кресла — там располагались благородные доны, решившие поразвлечься, благородными господами были заняты и балконы, выходившие на площадь. Катарина уже не в первый раз видела там королевского наместника, бальи и начальника городской стражи. Они сидели важные, не обращая внимания на простолюдинов, толкущихся внизу.
Простолюдинам не полагалось даже лавок, не то что кресел. Зато Катарина и Хоэль устроились возле самой сцены, так что никто не заслонял им обзора.
Хоэль поставил жену перед собой и, невзирая на ее протесты (довольно слабые, впрочем), обнял, уберегая от локтей соседей.
Занавес пополз в сторону, и на подмостки выскочили артисты — все в масках, все в лоскутных костюмах — таких ярких, что рябило в глазах."
"Постепенно Катарина забыла о тревогах, увлекшись представлением, хотя знала пьесу от первого до последнего словечка. История была пресмешная — о хитрой трактирщице, которая кокетничала сразу со всеми постояльцами, беззастенчиво выуживая у них деньги.
Актриса, игравшая трактирщицу, была прирожденной кокеткой — лучшей героини и придумать было невозможно. Но больше, чем игра актеров, Катарину занимали зрители — она смотрела на горожан, собравшихся поглазеть на пьесу, чаще, чем на сцену.
Похоже, всем нравится?
Это была далеко не первая пьеса, которую Гарсиласо представлял публике, но всякий раз Катарина с ревностью и страхом следила за поведением зрителей.
Они смеются? Скучают? Плачут?
Каждая шутка вызывала смех, и это было хорошо. Да что там! Это было прекрасно! Она осмелилась посмотреть на мужа — тот, прищурившись, глядел на сцену и улыбался углом рта. Хоэль по-прежнему держал ее в кольце рук, и Катарина чувствовала себя, как пташка, которую огромный орел взял под крыло. Никто не толкал ее, людское море словно омывало их с двух сторон, разбиваясь о Хоэля, будто волны о заградительный камень.
Находчивая трактирщица подшучивала над богатым и тупым поклонником, но Катарину вдруг перестал занимать забавный диалог.
В какой-то момент муж стал обнимать ее особенно крепко, прижимаясь всем телом Но, может, причина была в том, что он хотел защитить ее от толпы?..
Только Хоэль вдруг скользнул ладонями по рукам женщины — легко, еле заметно, чуть подвинул бедрами, и Катарину от макушки до пяток обдало жаркой волной, потому что она ощутила неоспоримое свидетельство мужской страсти.
11.
