— Они что же, хотели… хотели… — Катарина все время оглядывалась, и Хоэлю это надоело.
— Ну-ка, очнитесь, — велел он грубо, — или желаете, чтобы нас застали над покойниками? Я только из тюрьмы и опять туда не собираюсь.
Но Катарина услышала только одно:
— Покойниками?.. — еле выговорила она. — Вы их убили?!
— Нет, — сказал Хоэль лживым добрым голосом. — Только оглушил. Но лучше бы нам убраться поскорее.
Он почти тащил ее за собой, так же, как она, безошибочно пробегая извилистые улицы. Катарина поняла, что он был совершенно прав, когда через минуту или две позади раздался оглушительный женский визг, а потом крики о помощи.
Пробежав еще сколько-то, Хоэль вдруг толкнул Катарину в нишу между двумя колоннами, прижал к стене и шикнул, чтобы молчала. Мимо них, грохоча тяжелыми сапогами, промчались трое гвардейцев из ночной стражи. Пережидая, пока они скроются с глаз, Хоэль поправил на Катарине сбившуюся косынку, чтобы не видны были волосы.
— Уже все в порядке, — сказал он, утешая. — Вы как? Не слишком испугались?
— Не успела, — ответила Катарина с трудом, потому что зубы у нее стучали почище кастаньет.
— Что им было нужно?
— Скорее всего, приняли нас за переодевшихся богатеев, — говорит Хоэль, — А может…
Он замолчал, прислушался и повел жену дальше, крепко держа за руку.
— Может — что? — спросила Катарина, ускоряя шаг, чтобы успеть за ним.
— Мой тесть вряд ли смириться с тем, что я жив, — нехотя признался Хоэль.
— Граф Мальчеде?! — ахнула Катарина.
Хоэль опять шикнул на нее, но они почти добрались до Каса-Пелирохо, и впереди все было тихо.
Совсем задохнувшись от быстрой ходьбы, Катарина вдруг снова ахнула.
— Ваши пальцы! — она вцепилась в руку Хоэля. — Вы сняли лубки, кости сдвинутся!
— Не вопите, — осадил он ее, обхватывая за талию и почти волоча на себе.
— Но переломы — начала Катарина беспомощно.
— Граф, наверняка, будет мстить, — сказал Хоэль, распахивая калитку и закидывая Катарину во двор дома. — Может, это он нанял убийц. Если так, вам опасно находиться рядом со мной.
Лучше бы мне убраться поскорее, тем более — он покрутил рукой в воздухе, — я уже совсем огурчик. Я же говорил, на мне все заживает, как на собаке.
Вместо слов, она перехватила его руку. Удивительно, но с ним и в самом деле все было в порядке. Теперь его пальцы были сильными, горячими, и держали крепко, как тисками.
— Но переломы не могут срастись так быстро…
— Значит, мне повезло, — проворчал он и повел ее к дому, но Катарина уперлась.
