Миновал здание Верховного суда, построенное лет сто назад немецкими баронами для совершенно других целей. То самое здание, где неделю назад впаяли тюремный срок немощному старику, чья вина заключалась лишь в том, что в сорок четвертом он шлепнул парочку местных полицаев, эсэсовских бобиков. Времена, увы, переменились совершенно шизофренически, а потому полицаи обернулись борцами за независимость державы (причем непонятно было, как это, собственно, увязывается с решениями Нюрнбергского процесса, объявившего СС преступной организацией).
Мечтать не вредно и не запрещено, а потому он мимоходом окинул здание профессиональным взглядом и без особого труда представил, что от него останется, если разместить в этом вот тихом широком переулочке батарею «Акаций» и поставить перед ними боевую задачу в виде нескольких залпов прямой наводкой…
Ага, вот она, табличка. Как ему объяснили, улица на здешней мове именовалась Хыйкалу. Интересно было бы приписать вместо «ы» другую гласную, более подходившую к его настроению, да и ко всей этой «державе», в одночасье сляпанной на живую нитку потомками немецких пастухов и золотарей (других-то должностей немцы в старину этому племени не особенно и доверяли).
Увы, меж нашими желаниями и возможностями – громадная пропасть…
Небольшая вывеска гласила, что здесь размещается «юбелирус варстатус» – вообще-то здешнее наречие не столь заумно, как кажется, ибо наполовину построено на заимствованиях из немецко-польско-русского. Ничего странного, у них до прошлого века и письменности-то своей не имелось.
Одним словом, Шарикас изъясняется вполне понятно: «Тяфс! Тяфс!»
Он вошел. Над головой мелодично звякнул колокольчик. Пожилой владелец невеликого заведения сразу его узнал, по глазам видно, но все равно потребовал квитанцию и вдумчиво ее изучил – хорошо еще, не стал притворяться, будто русского не понимает совершенно. Положив квитанцию перед собой на стеклянный прилавок, воздел глаза к потолку и озабоченно пошевелил губами – держал марку, жулик старый, изображал из себя хозяина солидной мастерской, где серьезных заказов скопилось столько, что не мудрено и забыть недавнего посетителя.
– Ну? – в конце концов спросил Костя, не выдержав затянувшейся паузы.
– Ах да, да… – Пожилой с видом мгновенного озарения полез в стол, извлек небольшой пакетик из плотной, непрозрачной бумаги. – Прошу простить, я не могу держать в голове все заказы… Если не ошибаюсь, господин Тулупов?
– Именно.
– Да, тут написано… Прошу. Исполнено в лучшем виде.
