«Газель» стремительно удалялась, а в кузове, отвесив перхающему пленнику последний пинок, Костя вслух констатировал:
– Нет, мужик, ты не камикадзе… – И нервно хохотнул: – Гнида такая…
А молодой человек в куртке, шумно вздохнув и покрутив головой, преспокойно вышел из садика через калитку, прежде чем у него успели поинтересоваться, что он здесь, собственно, делает.
В общем, никто из посторонних ничего и не заметил – так частенько случается, если действовать на глазах у многочисленных свидетелей так, словно их, свидетелей, не существует вовсе, работать молниеносно и нагло.
Никто просто не успевает ничего понять, не получает достаточно информации к размышлению…
…Украшенный наручниками Скляр, которого ввели под белы рученьки на его бывшую явочную квартиру, ступал брезгливо, прямо-таки по-кошачьи приподнимая ноги, чтобы не замочить начищенные штиблеты, не потерявшие своего безукоризненного блеска после недавней возни. Чуть поморщился, когда его без особых церемоний усадили на стул, бдительно нависая по бокам.
– Ну, здравствуйте, «пан сотник», – сказал человек, сидевший у стола с компьютером, неприметный такой человек, ничем внешне не примечательный. – Вот и свиделись наконец. Душевно рад. Видите ли, это я вашим делом занимаюсь последние восемь месяцев, так что, сами понимаете, и в самом деле искренне рад видеть вас во плоти и крови. Зовут меня просто – капитан Токарев. Хотите соблюсти формальности, именуйте гражданином следователем – а впрочем, как хотите.
– Это не ваш ли дедушка знаменитый пистолет выдумал? – спросил Скляр спокойно. – Вернее, слизал с бельгийского браунинга, второго номера?
Да нет. Вроде бы не родственники… Начнем, а? Я надеюсь, вы не будете закатывать глаза и заламывать руки, возмущаясь произволом в виде незаконного задержания? Смешно ведь, а? – Он двумя пальцами поднял за уголок паспорт. – Конечно, с этой вашей краснокожей паспортиной еще не работали глубоко, но, учитывая вашу личность и бурную биографию, и так ясно, что перед нами стандартная липа… И никаких ошибок, никаких двойников, никакого вашего рокового сходства с разыскиваемым нами супостатом… Вы – тот самый супостат и есть, договорились? Скляр, он же Швитко, он же Мануков, он же Смок и Максуд… И прочая, и прочая… Так как, признаем оба этот факт?
– Пожалуй, – сказал Скляр настороженно.
– Хотя… Скажем так, в известных пределах.
– То есть?
– Я не отрицаю, что я – Скляр. Допустим, и Швитко тоже.
