Ну, попросил по пьянке Крупинина, чтобы принес посмотреть нынешнюю канцелярскую бодягу… У него, надеюсь, не найдется наглости врать, что он мне передавал чертежи новейшего истребителя? Да откуда они у него, хомяка штабного?
– Так. Так… А ваши сообщники?
– Это которые?
– Бодигард Остап…
– Эт-то еще кто на мою голову? Какой Остап? Что, он говорит, будто меня знает?
– Хозяин явки.
– Какой, простите, явки? Вы эту вот квартиру имеете в виду?
– Да. Вы же не станете говорить, будто вообще тут не бывали? Ваших пальчиков наверняка повсюду полно, вещички лежат…"
"Квартиру снимал, каюсь.
Что само по себе уголовному кодексу не противоречит. Вы говорите, это явка? Кто бы мог подумать… Хозяин как хозяин… Надо же… На вид – совершенно мирный человек. Я и подумать не мог, что здесь, о ужасы, явка какая-то помещается…
– Понятно, – кивнул Токарев, ничуть не выглядевший сердитым или раздосадованным. – Значит, такова и будет линия защиты?
– Чем богаты… Вы в этой линии усматриваете что-то неестественное? Серьезно?
– Да нет, все естественно, – признался Токарев.
– Но мы-то с вами знаем, что все это – чепуха на постном масле, а?
– Ну и что? Пытать ведь не будете.
Не будем, – согласился Токарев. – Давно уже не пытаем. Не из гуманизма, конечно… Просто пытки в данном случае, как и в большинстве ситуаций, подобных нашей с вами, – вещь неэффективная. Вырвешь у вас пыткой код компьютера, а он окажется вовсе не кодом, а приказом немедленно стереть всю память… И автоматически дать сигнал тревоги вашему интернетовскому партнеру… Нет, пытки здесь не годятся, потому их серьезные разведки и не применяют черт те сколько времени… Скляр, вы в армии срочную рядовым не служили, конечно.
Но все равно не можете не знать, какое самое страшное наказание для «молодого». Не кулаки дедов и не битье табуреткой… Вспомнили? Самое страшное наказание для строптивца – заставить его жить строжайше по уставу. А сущность устава такова, что жить по нему строжайше, от сих и до сих, двадцать четыре часа в сутки, – не в человеческих силах.
Согласны, а?
– Согласен-то согласен, вот только намека не улавливаю…
– Помилуйте, это же совсем просто, – расплылся в простецкой улыбке Токарев. – Мы с вами будем жить строжайше по уставу… – и, ухмыляясь, откровенно затянул паузу.
Напряженная тишина затянулась – и Скляр в конце концов не выдержал. Не мог не понимать, что проиграл, пусть в какой-то мелочи, – но и молчать не мог.
